Два стража смерти стояли у входа в жизнь Потустороннюю по эту от нее сторону. День выдался погожий - солнце в Промежуточном мире светило вовсю, так что даже темные горы на горизонте поблескивали заснеженными шпилями как жемчужными бусинами. Да и просителей было не так уж много - кто же станет заглядывать за порог вечности в такой жизнерадостный во всех отношениях день! Но такие все же существовали - те, которые уже решились, и им было все равно, в какой день уходить. Они размеренно подходили к порогу, думая о своем, не замечая стражей, и просто переступали его. Стражи не возражали. Они опускали свои алебарды и открывали дорогу вновь прибывшим.
Шла размеренная работа, час проходил за часом, и ничего вокруг не менялось. Но стоило красному диску солнца упасть за горы, как подул холодный ветер, с ветром пришло беспокойство, а с беспокойством кутающаяся в тонкую газовую шаль совсем юная девушка.
- Мне нужно попасть туда! - девушка постаралась перекричать вой ветра,- Пустите меня!
Стражи стояли не шелохнувшись, они и не думали освобождать дорогу юной просительнице. Она не должна была переступить порог, по крайней мере, сейчас. Они знали об этом сразу- в конце концов это была их работа, работа стражей. Но в отличии от большинства других нетерпеливых просителей, которые так и норовили раньше срока отбыть в жизнь вечную, но сразу же уходили, когда видели, что алебарды остаются поднятыми и скрещенными, девушка оказалась удивительно настойчивой.
-Умоляю вас, добрые стражники, пропустите меня за порог, меня ждут сестры, там моя любовь, моя жизнь. Я не хочу возвращаться в этот ад!- и она с рыданиями опустилась на колени возле одного из стражей.
-Время твое не пришло! - прогромыхал наконец один из доблестных хранителей порядка Промежуточного мира.
- Что, что ты сказал? - девушка удивленно посмотрела на стража, голос у него был таким глухим и одновременно мощным, что ее слух не смог различить отдельных слов.
Страж терпеливо повторил свою нехитрую фразу. Какое-то время девушка молчала, как будто собираясь с мыслями, что же ей делать дальше, когда двери, у которых она стоит, не открываются, а другие, открытые, были страшней самой страшной пытки. И до них еще надо было дойти. Мысль о возвращении сквозь Промежуточный мир приводила ее в ужас.
-Что нужно, чтобы ты меня пропустил?- снова обратилась она к стражнику с вопросом - что я должна сделать?
-Уйти и вернуться, когда время придет. - Страж был непреклонен.
На этот раз девушка расслышала ответ сразу.
-Увы, мне не хватит сил пройти все испытания обратного пути вновь. Во мне совсем нет жизни, зачем же туда возвращаться вообще?- и правда, газовая шаль прикрывала одни лохмотья-все, что осталось от одежды, а лохмотья прикрывали совсем исхудалое, измученное тело, все в синяках и ссадинах; под глазами усталость оставила на память синяки, босые ноги сбиты в кровь, на лице читалось отчаяние.
-Помогите мне, я все готова отдать! Только помогите мне!- девушка и не надеялась получить ответ на эти слова, которые были скорее воплем безысходности, чем настоящим призывом о помощи. Не надеялась, но получила.
Глаза обоих стражей, остававшиеся раньше пустыми, внезапно приобрели осмысленное выражение и сверкнули красным огнем заходящего солнца.
-Да мы можем помочь! Что именно ты отдашь нам взамен? - хором произнесли стражи, и даже чуть-чуть наклонились к растерянной девушке.
-Ну, ну, я не знаю- начала лепетать она, - у меня ничего нет, кроме ненужной жизни, которую я…которую вы не хотите брать, будь вы прокляты! - неожиданная ярость овладела девушкой, и она не помня себя, начала беспорядочно молотить маленькими кулачками по кованым доспехам оживших стражей.
Они, казалось, не замечали этого, и терпеливо ждали ответа на свой прямой вопрос.
-Берите мою жизнь, забирайте, что есть, но верните меня хоть в какой-то мир!- злость даже прибавила девушке силы, и ее глаза засверкали почти таким же закатным огнем, как минуту до этого сверкали глаза стражей.
- Мы согласны! Мы вернем тебя в мир людей, но жизнь твоя принадлежит нам- и мы будем брать ее, когда захотим!
Девушка успокоилась так же быстро, как и до этого разозлилась. Стражи снова замерли в неподвижности, как изваяния, и она в недоумении оглянулась по сторонам- не привиделось ли ей все это?! Ветер стих, сумрак сгущался, но теперь он не был таким страшным.
-Кхе, кхе- раздалось за спиной у девушки, и она резко обернулась на звук.
Перед ней стоял одетый с иголочки молодой человек. Волосы были аккуратно уложены и набриолинены, в руке красовалась инкрустированная дорогими камнями трость. Лицо выражало доброжелательность, исключительную доброжелательность, даже можно сказать неестественную и подозрительную доброжелательность. Особенно для такого Богом забытого места.
-Меня зовут Наварр,- молодой человек ослепительно улыбнулся и слегка поклонился,- я Ваш друг, и буду Вас сопровождать до места назначения!
-Амелия- пролепетала в ответ девушка. Слишком уж быстро все менялось в этом мире, и она едва успевала реагировать на эти изменения хоть как-то, не говоря уже о том, чтобы попадать в унисон.
Наварр предложил ей опереться о его руку, так они и шагнули вместе в темную ночь Промежуточного мира.
***
Они шли по той же дороге, по которой Амелия пришла к стражам. Девушка и не думала, что этот путь может оказаться таким…таким легким, и даже местами приятным!
Что заставило ее так страдать, когда она одолевала его первый раз? Вначале это был шок от понимания того, что она умирает. Амелия просидела три дня на вершине черной каменистой скалы, куда она не помнила, как попала, не в силах полностью уйти из своего несчастного изуродованного тела. Подробностей той жизни она не помнила, знала только, что попала в автомобильную катастрофу, и, судя по тому, под каким углом была повернута ее шея, спасти ее уже никто не мог. Она то видела себя, распростертую на асфальте со стороны, то снова входила в тело и тут же теряла сознание от боли и страха. Когда изматывающие путешествия туда и обратно, закончились, она вдруг вспомнила, что с нею в машине были ее сестры и жених, с которым они должны были обвенчаться на следующей неделе. Попыталась увидеть их тела, но у нее ничего не вышло. Связь с миром живых постепенно таяла, и вскоре растаяла вовсе. Зато она услышала голоса сестер, которые звали ее к себе, за порог, тот самый что так добросовестно охраняли стражи. Голоса любимого она не слышала, и на вопросы о нем, сестры не отвечали. Их молчание наполнялось для Амелии слишком нехорошим и тяжелым смыслом, чтобы она продолжала задумываться над ним и дальше.
А потом началась эта ужасная дорога. Холод и ветер иссушили ее силы, разорвали одежду в клочья. Незаживающая рана потери отобрала остатки мужества и желания двигаться дальше, но двигаться все же приходилось- не могла же она умереть дважды. И это было хуже всего. Спать толком у нее не получалось, а если и забывалась на несколько часов, то снова и снова переживала эту смертоносную катастрофу, и слышала раздирающий душу голос матери: «Она выживет?! Скажите, что она выживет! Мне надо, чтобы она жила!»
Позже стали появляться странные твари, нападающие и при свете дня, но больше ночью. Твари были величиной не больше ящерицы, но их острые зубы оставляли на теле глубокие кровоточащие ранки. Через несколько часов ранки заживали, и твари опять шли в атаку. Костер бы мог их отогнать, она точно знала, но не было для него ни спичек, ни дров. От голода Амалия не страдала, но как же ей хотелось пить! Она не раз встречала худосочные ручейки с не очень-то и чистой водой, однако и этого ей хватило, чтобы напиться, если бы она могла пить- мутная вода просачивалась сквозь пальцы, как сквозь пустоту.
И Амелия шла дальше по тропе меж черных холодных гор. Не раз она становилась добычей ужасающих существ, живущих в этом мире, но они всегда ее отпускали, истерзанную и еще живую- верно для того, чтобы и их сородичи могли тоже попировать над нею вволю. Голосов сестер Амелия уже не слышала, помощи ждать было неоткуда, и на себя надеяться не получалось- что могла сделать юная хрупкая девушка против целого враждебного мира? Но всему приходит конец, черные горы закончились, и она вышла к порогу и стражам. Они ее не пустили- после стольких лишений и страданий путь ее был напрасен! Время не пришло! Но она не хотела возвращаться в свое изуродованное тело, и жить в нем, как в тюрьме- без любви, без радости. Что ж, она отдала свою жизнь в распоряжение этих стражей, только бы закончились страдания. Совершила сделку. И пока об этом еще ни разу не пожалела.
***
Это была их третья ночь в дороге. Звезд в этом мире не было, и тьма бы осталась кромешной, если бы Наварр не развел костер. Да, да- там, где Амелия видела только камни да пустоши, Наварр с легкостью находил сухой лес, а в карманах все еще аккуратного без единой лишней складочки костюма- было предостаточно разноцветных коробков со спичками. Временами у молодого человека появлялся саквояж, откуда он всегда доставал необходимые именно в данный момент предметы и вещи. В первый их день путешествия он как фокусник одним быстрым движением вытащил для Амелии из чудо-саквояжа теплое дорожное платье, непромокаемый плащ с капюшоном и пару крепких сапожек. Девушка, уже было смирившаяся со своим несчастным положением, расплакалась от неожиданности. Могла ли она мечтать, когда шла сюда, что когда-нибудь сможет спрятаться от этого холода и ветра!
Стоит ли упоминать, что теперь твари их оставили в покое- ни одно ужасающее существо, подобные которому Амелии встречались раньше в избытке, не попадалось даже в поле видимости путешественников.
Когда девушка немного окрепла физически и успокоилась, что ее теперь ничто не съест заживо и не растерзает на части, она стала видеть сны, вернее один и тот же сон. В этом сне Амелия была невестой- одета в свадебное платье, но почему-то без фаты, а место ее жениха занимал Наварр, сверкающий безукоризненным белым костюмом. Тут же были и сестры Амелии, которые укоризненно смотрели на молодоженов и печально покачивали головами. Тогда Амелия поворачивалась к своему жениху, и вспоминала, что должна была выйти за другого, который так же как и она погиб, а Наварр продолжал улыбаться, но улыбка уже походила на оскал зверя, глаза сверкали недобрым красным огнем. Тут Амелия понимала, почему была без фаты- фата осталась на ее голове, а голова- в руках у сестер. Навар же женился на обезглавленной невесте. Каждый раз она просыпалась в слезах, но Навар, предупредительный и внимательный, уже был рядом, чтобы успокоить Амелию, и вытереть ее слезы большим кружевным платком. «Кто же он на самом деле?»- спрашивала себя Амелия, но ответа не находила.
Она хотела было спросить Наварра напрямую, но каждый раз, когда Амелия уже набирала в рот воздуха, чтобы задать этот вопрос, он застревал у нее где-то в горле, а сам молодой человек делал вид, что ничего не происходит. Да только все он замечал, и Амелия могла бы еще раз поспорить на свою жизнь, что и вопрос, который она хотела ему задать, был Наварру известен. Что было странным- Наварр никогда не говорил о том, как он сюда попал, и почему здесь застрял, и откуда у него это умение доставать все необходимое из воздуха. Если молодой человек и говорил, то по большей части нес совершенную околесицу насчет погоды, читал наизусть стихи неизвестных ей авторов, рассказывал рецепты приготовления редких блюд, иногда пел песни, что, честно говоря, получалось у него не очень.
И Амелия, вероятно, довольствовалась бы и таким ходом вещей, если бы ей не пришла в голову мысль открыть саквояж Наварра, пока он был занят разведением костра. Она ожидала обнаружить там все, что угодно, готова была даже к ковру-самолету и сапогам-скороходам. Но то, что она увидела, заставило ее испугаться не на шутку. В саквояже лежали два свертка-одним из которых оказалось подвенечное платье с фатой, другим-белоснежный фрак с бабочкой, манишкой и манжетами. Это могло значить только одно-сон ее исполнится, и она второй раз продаст свою жизнь, но так как жизни у нее уже не было, то на очереди была душа! И что останется от Амелии, некогда счастливой девушки, окруженной заботой и любовью? Теплое платье, сапожки и полное забвение? Может, если ей повезет, сверху сестры положат еще белую фату! И тогда Амелия решилась бежать. Она просто сбежит от Наварра и сама вернется в мир людей, стражи обещали, что туда-то уж она сможет попасть.
***
Это оказалось легче решить, чем сделать. Наварр по какой-то причине не нуждался во сне, кроме того, в последнее время дальше двух шагов от Амелии не отходил.
И девушка уже готова была впасть в отчаяние, когда увидела новый удивительный сон. Во сне они с ее любимым, настоящим любимым из той солнечной жизни, поднимались по крутому склону. На них была простая удобная одежда- ни подвенечного платья, ни смокинга. Подъем был достаточно легким, она видела окружающую ее зеленую траву, яркие головки полевых цветов, она даже чувствовала их запах. А ее любимый шептал ей в ухо: «Смотри внимательно, сюда ты прийдешь, и отсюда мы уйдем в новую жизнь. Не верь никому, верь сердцу. Не верь глазам, верь сердцу. Смотри сердцем!» И Амелия посмотрела. Она увидела картинку своей будущей жизни. Умер кто-то из ее близких. Горе непреодолимой волной захлестнуло ее, и ей оставалось лишь унестись на волнах страдания, а в голове отчетливо звучал громовой голос стражей: «Жизнь твоя принадлежит нам!» И вот Амелия снова со своим любимым, они размеренно идут вверх, ей хочется что-то сказать ему, но он настойчиво повторяет: «Смотри!». Сердце Амелии сжимается от чувства неразделенной любви, она в своей будущей жизни, читает прощальное письмо друга, который так и не смог ей ответить взаимностью. Обида, горечь, непонимание, но в сверкающих глазах стражей читает ужасный ответ: «Невеста Наварра принадлежит нам!» За этим следует новый кадр- Амелия только что была на приеме у врача, у нее смертельный диагноз, ей очень страшно, и она не знает, что скажет мужу и детям. А в голове неумолимые стражи вторят на тысячи голосов: «Твое тело принадлежит нам!» И один самый громкий и грохочущий продолжает вещать: «Ты отдала свою жизнь, и нам нужно твое горе, страдания и страх, потому что это- наша жизнь, наша кровь!!! Так чего же ты хочешь сейчас?!». «Скажи им, скажи, что ты хочешь!»- умолял ее любимый, но Амелия не смогла произнести ни слова, она остановилась, а все вокруг стало таять, пока не растаяло в темную ночь Промежуточного мира.
Когда Амелия проснулась, Наварра нигде не было. Она восприняла это как подарок судьбы- слишком со многим ей еще предстояло разобраться самой. Одновременно в ее душе поселилось два гостя- надежда и страх за то, что она натворила. Но любимый ей сказал «Смотри сердцем» и она собиралась теперь поглядеть на все, что ее окружало, именно так, пусть это поначалу и окажется больно, но это будут ее страдания, а не дань ненасытным стражам смерти!
Только она успела об этом подумать, как вернулся Наварр. И с ним было что-то не так. Казалось, вместо лица была плохо прилаженная маска, дорогая трость выглядела как старая стариковская палка, всегда аккуратный костюмчик висел как на вешалке, в ботинках зияли огромные дыры. Амелия посчитала, что ей показалось, она моргнула глазами, но странный персонаж, оказавшийся на месте Наварра, никуда не исчез.
-Перестань смотреть на меня так!- вдруг завопил псевдо Наварр и бросился бежать.
Амелия побежала за ним, и на бегу уже с удивлением отметила, что одета она в свои рваные лохмотья, а за плечами развивается газовая шаль! Вскоре ей удалось догнать Наварра- он начал прихрамывать и на роль спринтера сейчас совсем не годился. Он стоял, тяжело дыша, и его согнутую спину сотрясали то ли всхлипы, то ли странные хрипы. Когда Амелия подошла к нему и заглянула в лицо, то увидела она древнего уродливого старика, по морщинистым щекам катились слезы.
-Кто ты на самом деле? - наконец Амелия смогла задать давно мучавший ее вопрос.
Старик ответил дребезжащим голосом:
-Меня действительно зовут Наварр, да вот только я не был твоим другом, и лет мне гораздо больше, чем тому сопляку, которого я обычно изображаю перед девушками. Ах, сколько их прошло через эти земли со мной, и все стали невестами Наварра!- в голосе старика даже зазвучала гордость за такое свое многоженство. – И ни одна из них, слышишь, ни одна из них, не имела покоя в жизни с другими мужчинами! Я приходил к ним ночами, я соблазнял их, я владел ими! Ни один мужчина из настоящей жизни не может сравниться со мной, самим Наваром!- на этих словах старик яростно ударил себя кулаком в грудь, отчего закашлялся, и еще долго не мог прийти в себя.
Амелия едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться, когда представила себе, как все женщины мира вешаются на шею престарелому Наварру. Но вспомнила, что сама чуть не оказалась в их числе, и смех пропал.
Откашлявшись, Наварр продолжал уже более спокойным голосом:
- Я сделал еще большую глупость, чем ты, - пообещал стражам смерти душу. И эти подлые твари без стеснения согласились на сделку. А взамен пожелал любви. Они ведь тоже не пускали меня на порог, и отправляли назад, в жизнь. А мне туда было возвращаться незачем, меня бросила моя любимая женщина, и я напился снотворного. Мог бы проснуться, да не захотел. Вот и превратился в вечного жениха.
-А я попала в автокатастрофу,- девушка начала даже жалеть Наварра который вдруг из страшного демона превратился во вполне обычного несчастного человека.
-Я хочу в жизнь, я готов поплатиться за все, но мне нужна жизнь, настоящая, с воздухом, светом, травой, женщинами….- старик снова заплакал, его острые плечи судорожно вздрагивали.
-Ну что ж, Навар, теперь я буду сопровождать тебя до конца нашего пути- роли поменялись. К тому же я знаю, куда именно нам надо попасть.
***
Их долгая дорога домой была не легка, но и не так тяжела как путь к порогу. Молодая девушка и древний старик-не слишком подходящий состав для длительных путешествий, но они знали, куда должны были попасть, и всеми силами стремились к этому. Да, вновь начался холод и ветер, и пронизывающий дождь. Но Навар заявил, что они были и раньше, просто силой внушения он заставлял Амелию представлять себя в тепле и безопасности. Амелия призналась, что в этом он был действительно мастер. И это была всего лишь толика того, что дали ему стражи смерти взамен его бесценной души. Правда, твари теперь на них не нападали, Навар все еще ухитрялся их отпугивать своими мысленными командами. Но чем ближе они подходили к цели, тем меньше старик был способен на свои привычные фокусы. Иногда их обоих охватывали кошмары, и от страха волосы становились дыбом, но стоило Амелии «посмотреть сердцем» на самых уродливых чудищ, как они разлетались в пыль, будто их и не было вовсе.
И пришел тот день, когда двое путешественников подошли к покрытой травой и цветами горе. Ее невозможно было не заметить - она разительно отличалась от окрестных черных скал. Вначале Амелии показалось, что это очередная ловушка внушения, но, сколько она не смотрела на гору, та не меняла своего вида.
-Уж поверь мне, старому обманщику, который знает толк в настоящем, - эта гора не плод твоего воображения, она действительно существует! - ответил на ее немой вопрос Наварр.
Он очень устал, осунулся, но глаза его посветлели, и сейчас они горели озорным блеском как у десятилетнего мальчишки.
По обоюдному согласию Амелия и Наварр решили не спешить, и остаться у подножия удивительной горы еще на несколько дней. Они дружно улеглись на мягкой траве ее склонов, и заснули почти одновременно.
Когда Амелия проснулась среди ночи, Наварра рядом не было. Вероятно, его тоже посетила мысль самому тайком пробраться на вершину. Ну что ж, значит, они подойдут к своей цели с разных сторон. Амелия вздохнула и начала свой подъем по пологому склону. Пока она шла, ей вспоминалась ее прошлая жизнь, все ее глупые ссоры и обиды, и каждым своим шагом она будто говорила: «Прощаю». Чем выше она поднималась, тем более мелочными становились ее страхи и огорчения. И каждый шаг превращал их в ступеньки ее лестницы в небо. Рядом с ней оказывались люди, которых она раньше знала и любила, они вместе шли какую-то часть пути наверх, и каждому она желала счастливого пути. Когда она поравнялась со своим любимым, тот лишь поцеловал ее и прошептал «До встречи», и она отпустила его с миром. Она попрощалась и со стражами смерти. В конце-концов они не пустили ее за порог, и своего обещания не выполнили - она смогла преодолеть этот долгий путь сама, без их помощи. И Амелия забрала свою жизнь себе, как ее полноправная хозяйка.
Ночь постепенно рассеивалась и на границе Промежуточного мира рождалось солнце нового дня. Амелии оставалось всего несколько шагов до вершины, когда она подняла голову и на фоне солнечного диска увидела фигуру, которую бы не спутала ни с какой другой. Ее любимый протянул к ней руки и помог сделать последний шаг на плато.
-Я так ждал тебя - прошептал он. - Твой долгий путь начался отсюда. Ты сидела на этой горе, но видела только черные камни. Когда я брал тебя за руку, и говорил с тобой, ты отворачивалась, как будто неприветливый ветер бил тебе в лицо. И тогда я тебя отпустил, чтобы ты могла вернуться.
-А я отдала свою жизнь, чтобы это узнать - тоже вполголоса произнесла Амелия.
-Смотри сердцем, любимая, и ты увидишь новую!
Все еще держась за руки две фигурки пустились бежать вниз по противоположному склону горы, а потом и вовсе растворились в пространстве.
-Я тоже хочу в новую жизнь!- пытался их догнать Наварр, в силу преклонных лет и злоупотребления женским вниманием, пропустивший кульминацию событий.
***
Главврач детской больницы №2 повесил свой рабочий, то есть белый халат на вешалку, поправил галстук, положил несколько документов в пухлый портфель, и с чувством выполненного долга покинул свой пост. День выдался действительно хороший. Нет, дело было не в погоде, такие мелочи главврача больницы №2 уже давно не волновали. Дело было в другом. Еще вчера он думал, что без смертельного случая, а то и двух на этой неделе не обойдется. У него в отделении в очень тяжелом состоянии находилось двое трехлетних детей - девочка и мальчик. Никто не мог определить, что же собственно с ними происходит, все только разводили руками. Конечно, родителям он в этом признаться не мог, назвал им какой-то заковыристый диагноз. А сам знал, что не бывает такой высокой температуры без причин, не бывает - но она была. Дети буквально сгорали на глазах, а он им ничем помочь не мог. Но вот сегодня все изменилось к лучшему. Температура у обоих упала почти до нормальной. Он их самолично осмотрел и понял, что выживут оба. Да, день действительно был хорошим.
***
-Амелия, девочка, как я рада! Хоть ты у меня осталась!- Такого поворота событий Наварр не ожидал. Он, конечно, любил женщин, но чтобы оказаться в женском теле! Это было слишком.… Хотя, если подумать, то при прочих равных условиях, он был согласен и на это.