Записки на рыбьей чешуе

Царица Змей

Принцесса Дорианна изнывала от безделья… Был бы сегодня понедельник — можно и реформу в государственном аппарате начать… Вторник? Сгодился бы для войны с соседями… Но воскресенье! Что за напасть… Она не умела отдыхать и радоваться. Светские беседы заканчивались головной болью. Над рукоделием Дорианна обычно засыпала. Способностей к пению у нее не было, писать стихи она не желала, а посещать приезжих скоморохов считала недостойным своего высокого положения.

За шестнадцать прожитых лет Дорианна ни разу не покинула крепостных стен королевского замка. А вдруг хватятся по неотложным делам, а она не на месте? Что может быть важнее долга перед отечеством? Родители Дорианны скоропостижно умерли едва ей исполнилось пять. Потом были смутные времена правления Царицы Змей, о которой Дорианна мало что помнила. Но когда самозванка сбежала, Дорианну стали готовить к государственным делам. Старый канцлер (он уже тогда был старым) что ни день подсовывал ей новый научный трактат, таскал по заседаниям министров, обучал военному делу. В тринадцать Дорианна решала задачки “казнить-помиловать”, а в четырнадцать составляла стратегические планы наступления на соседнее королевство…

Солнце шпарило так, будто других занятий у него не было. Дорианна все больше раздражалась. Она меряла комнату нервными шагами, теребила тяжелую косу, и наконец, решилась. Всего-то выйти на аллейку, пройтись по мощенной улочке, а там до ворот рукой подать. Ну кто ее станет сегодня искать? Вон даже канцлер все заседания отменил. Ноги шли вперед, а испуганные мысли тянули обратно. Вдруг война? А она бросила королевство ради какой-то прогулки? С каждым шагом сопротивляться мыслям становилось все труднее. Накатила липкая волна, в панике подпрыгнуло сердце, мысли множились, жужжали ульем: “Не ходи туда, не ходи…”. Внезапно Дорианна разозлись. Какие-то пчелы в голове ей будут указывать! Она решила прогуляться, значит так тому и быть!

Обливаясь потом Дорианна дошла до чугунных ворот, руки нащупали тяжелый засов.

 

***

 

За воротами жил и дышал необыкновенный мир! Широкая мощенная мостовая, мелькающие вдалеке груженые повозки, толстушка служанка с полной снеди корзинкой — какие яркие краски! У Дорианны захватило дух. Дорога, обдуваемая вольными ветрами — вот это свобода! Куда там конным прогулкам под охраной придворных дам и их пустопорожним беседам…

Дорианна неторопливо шла вперед. Здоровалась с прохожими, те ей кивали в ответ… Она с интересом изучала скромные домишки, ютящиеся вдоль дороги, вовсю глазела на детей — для королевского замка большая редкость… Устав, Дорианна отдыхала в тени деревьев — не опочивальня, конечно, но ей нравилось и так.

Дорога вывела Дорианну на обрыв, внизу пестрым одеялом стелился город. Много улочек-змеек, суетящиеся вокруг домов люди, базары, сады, площади —непривычное зрелище. Вдоволь насмотревшись, Дорианна закрыла глаза, представила, как спускается вниз, окунается в водоворот настоящей жизни, как… Она вдруг потеряла равновесие, покачнулась, и с ужасом поняла, что сейчас полетит с обрыва головою вниз…

Ее подхватили чьи-то руки. Дорианна вскрикнула, отстранилась. Как к ней посмели прикоснуться — она же принцесса! Открыла глаза, готовясь отчитать нахала… Парень уже уходил, ветер трепал его светлые волосы… Дорианна спохватилась — ее ведь только что спасли! Она прикусила губу. Парень оглянулся всего лишь раз. И кажется, улыбнулся… Ей? Небу, ветру, самому себе?

Дорианна растерялась, злые слезы потекли по щекам. Мало того, что она чуть не упала, какой-то простолюдин посмел к ней прикоснуться, и тут же ушел, ни сказав и слова! Ее спасли и сразу бросили… Что теперь прикажете делать — благодарить, ненавидеть? Странный мир… В королевском замке все было гораздо понятнее! Дорианна шмыгнула носом — хватит реветь! И тут же разрыдалась в голос…

Она долго ворочалась в своей королевской кровати, не могла уснуть. За окном пряником висела луна — сколько же веков назад она так же смотрела на бессовестно яркий солнечный свет?

 

***

 

— Ваше высочество, он надежный человек! — старый канцлер даже немного присел на кривых ногах, отчего стал похож на видавшего виды паука, потерявшего в неравных боях за жизнь остальные шесть лап.

Да, конечно, надежный… Дорианна нервно хихикнула — лицо канцлера вытянулось. В другое время она бы вняла придворному этикету и не смеялась над почтенными людьми, даже если они несли откровенную чушь. А сегодня не смогла сдержаться…

По заведенному порядку в понедельник утром канцлер приносил ей на подпись новые указы министров. Дорианна ставила размашистые инициалы не глядя — негоже сомневаться в мудрости старших. Но сегодня решила прочитать… И как только седые мужи додумались до такого? Всем жителям королевства запрещалось менять распорядок дня без дополнительного разрешения от главного палача! Тоже мне, нашли разрешителя! Да, не бросил основную любимую работу. Да, совмещает с прибыльной службой старшего клерка. А толку что? И там, и там очереди месяцами ждут… Ладно — приговоренные, им так даже веселей. А тем, кто еще собирается жить? А придворным когда службу нести? Так все ее королевство превратится в очередь праздно шатающихся лоботрясов! Может, это все-таки шутка?

Дорианна подняла голову. Судя по дергающемуся глазу канцлера, он был далек от шуток любого рода, зато стремительно приближался к истерике. Дорианне расхотелось смеяться. Сколько таких “мудрых” указов она подписала раньше, слепо доверяя кому-то, кто должен быть умнее, опытнее? Сотни? Тысячи? Больше? Из чего тогда состояла ее жизнь? Каким истинам она так преданно следовала, разучившись даже отдыхать?

Не сказав ни слова, Дорианна удалилась в свои покои и закрылась в опочивальне.

 

***

 

Один за другим Дорианна просматривала украшенные ее подписью указы, и не находила в них ни крупицы смысла. Она прочитала все по два раза, с оборотной стороны, задом наперед и между строк, но разумности в указах от этого не прибавилось. К концу третьего дня Дорианну охватило отчаяние. Ее доверие обманули — это поправимо, хоть и обидно… Но погрязнуть в такой глупости!

За окном уже хозяйничала ночь, а у Дорианны сна ни в одном глазу… Нет, с нее хватит! Она нарушит последний безмозглый указ и поменяет распорядок дня прямо сейчас! Дорианна натянула простенькое холщовое платье, ноги нырнули в сапожки из драконьей чешуи. Что ей еще надо? Взгляд упал на королевскую копилку. Дорианна бросила копилку оземь — из разбитых черепков выкатилось несколько мелких монет. Дорианна пожала плечами — в государстве с такими законами и принцесса может оказаться нищей…

Она вышла на аллейку, побрела к воротам. Но не успела открыть засов, как почувствовала легкое прикосновение к плечу. Дорианна обернулась. Перед ней стояла женщина в белых одеждах. Смотрела ласково, покровительственно.

— Девочка моя, куда же ты так спешишь? — все шире расползалась улыбка на красивом лице.

— Вас не касается! — огрызнулась Дорианна.

Женщина ей совсем не нравилась. Кричала бы она и ругалась — и то было бы легче. Но незнакомка плела сладкую паутину, и Дорианна вязла в ней, как муха.

— Ты не можешь уйти! — настаивала женщина, — Королевство останется без правления, наступит хаос!

— Хаос там сейчас! Мне нет больше до этого дела!

— Не смей говорить так! Не смей! — женщина занервничала.

— Это почему же? — дерзила Дорианна, изо всех сил сопротивляясь искушению согласиться, сдаться на милость незнакомки.

И она выдержала. Женщина отступила в тень, слилась с темнотой.

— Ай! — Дорианна едва успела отскочить в сторону, подальше от огромной змеи с тихим шипением скользнувшей по ее сапогам…

Ну что ж, путь свободен. Она ступила за ворота и вышла на знакомую мощенную дорогу.

Снова был обрыв, снова был город… Дорианна остановилась, завороженная открывшимся видом. Огромным золотым жуком солнце выползало из-за горизонта, вытягивало лапы-лучи над городом. Дома под желтыми лапами сверкали драгоценными камнями, мир становился нестерпимо ярким. Дорианна невольно зажмурилась — то ли ослепленная солнцем, то ли одурманенная свободой.

 

***

 

Праздное занятие тоже может быть интересным… Дорианна встретила рассвет, и других дел у нее пока не было. Она сидела на обрыве, болтала ногами в воздухе. Ветер надувал холщовую юбку, скользил по чешуйчатым сапожкам, гладил шею — но теперь Дорианна не спешила отчитывать нахала. Теперь можно. Теперь она обычный человек…

Громкое ржание лошадей грубо прервало блаженное забытье. Дорианна оглянулась, и вовремя — обезумевшие животные неслись прямо на нее. Она вскочила, но не отпрянула — сама побежала навстречу лошадям. Чего ей бояться? Канцлер позаботился о том, чтобы она сумела за себя постоять – мучил часами тренировками на плацу вместе с солдатами… А тут всего-то дел — лошади понесли…

— Тпру! — Дорианна уже поймала лошадей под узду, копыта только вздыбили землю перед самым обрывом.

Она тяжело дышала, раскраснелась — повозку остановить, это вам не указ подписать. Лошади постепенно успокаивались, и она развернула их, чтобы отвести от обрыва.

— Цела? Не ушиблась?

Из-за спины Дорианны вынырнул парень. Тот самый — сердце екнуло. Ох, почему ж она так волнуется… Куда легче было спорить с генералами…

Парень во все глаза смотрел на Дорианну. Удивление застыло на лице.

— Снова ты?! — он широко улыбнулся, — ловкая девушка! А я уж было попрощался с повозкой… Остановился у ручья умыться, а оглянулся — только листья из-под копыт летят… Спасибо тебе!

Дорианна растерялась. Парень говорил странно — легко и просто. Как непохоже на витиеватую придворную речь, где произносилось одно, подразумевалось другое, а делалось третье.

— Арктур, кузнечных дел мастер! — произнес незнакомец с легким поклоном.

— Дорианна… — пролепетала она свое имя.

Парень не стесняясь ее разглядывал, будто диковинный товар на базаре. Кузнец, что с него возьмешь.

— И зовут как принцессу!

— А я и… — начала было Дорианна но осеклась, какая она теперь принцесса, беглянка, а не принцесса, — я… в город иду, работу искать…

Арктур посмотрел на нее в упор:

— А делать-то что умеешь?

— Ну…

Вопрос застал Дорианну врасплох. И правда, что она умеет делать?

— Ну, я умная… могу стратегически мыслить, могу войну вести… А с остальным не очень…

Кузнец только развел руками:

— Войну вести… Войну вести каждый дурак сможет, ты ее выиграть попробуй… Эх, пропадешь ведь с такими умениями… А знаешь что, возьму тебя в подмастерья! Мне лишняя пара рук не помешает, и ты с голоду не помрешь!

Дорианна обиженно молчала. В подмастерьях она еще не ходила. У какого-то там кузнеца! Но делать нечего. Полы скрести и стряпню готовить ей улыбалось еще меньше. Дорианна нехотя кивнула.

 

***

 

Арктур жил у подножия скалы — его небольшой добротный дом примыкал к кузне. Как Дорианна вскоре узнала, он частенько принимал заказы на изготовление мечей из королевского замка. Особенных мечей. И клинки у них были прочнее, и рукоять тверже, и в руку они вкладывали небывалую силу. Она вспомнила, что видела в замке такие — никто ими не пользовался, они висели, как трофеи, в заброшенной комнате, бывшей родительской спальне…

Одного Дорианна не могла взять в толк — если она не заказывала мечи, то кто это делал? Канцлер — тот и вилку в руках толком удержать не может… Генералы, полковники? Не похоже, слишком ленивы, нерасторопны… Арктур на все расспросы только качал головой — ему записки в дом подбрасывают, он в условленном месте мечи оставляет, а себе забирает кошель с золотыми… Впрочем, ее это уже не касается. Ей теперь надо думать, как бы себе на ноги расплавленный свинец не вылить, да руки кипятком не обварить…

Роль подмастерья давалась Дорианне тяжело. От грубой работы множились волдыри на руках, болели плечи. А от необходимости выполнять чужие распоряжения раскалывалась голова. Она не жаловалась — сама виновата. Только сердилась и хмурилась. К тому же Арктур ей нравился. Что делать с этим Дорианна не знала, а бежать, как она бежала от государственной службы, было некуда. Дни сменяли друг друга, в тиглях плавился металл, вода возмущенно шипела на горячий клинок, забывший про отдых и сон Арктур то ругался, то увещевал капризную сталь как ребенка, а Дорианна, стиснув зубы, училась новому делу.

Город обомлел под обжигающим дыханием лета. В кузне, казалось, горит все, даже воздух. Арктур все чаще странно поглядывал на Дорианну — то ли отругать хотел, то ли похвалить… Глаза у кузнеца были светлые, и в них плясали отчаянные искорки — может, отражение огня в печи, а может… Дорианна смущалась, теребила шлейку тяжелого фартука — и жар проникал под кожу, не находя выхода.

Раз в неделю Арктур уезжал в королевский замок, и Дорианна оставалась одна. Мерзкая тоска костлявыми пальцами шарила у нее по сердцу. Скучала она за замком? За придворными? Нет, здесь ей было гораздо уютнее… Переживала за королевство? Королевство, в котором распорядком дня заведовал палач, а она была приспособлением для подписи указов? Возглавила хаос и пыталась им мудро руководить. Нечего сказать, достойное занятие. И все же… Слова той странной женщины не шли из головы. “Ты не можешь уйти” — она смогла, но было ли это правильно…

Дорианна просиживала весь вечер на крылечке, провожая закатное солнце, и как только его диск падал за горизонт, уходила в дом, плотно закрывала двери. Потому что за дверьми пряталась белая тень. Тень появлялась в сумерках, осторожно подбираясь сперва к воротам, потом к дверям кузницы, а теперь подошла к порогу. Дорианна узнала ее, и даже не удивилась. Будто и ждала, что женщина придет по ее душу корить за брошенное королевство.

Тень все не уходила с порога, и Дорианне стало страшно. А вдруг она пройдет сквозь закрытые двери? Белые одежды, добрая улыбка — пусть других обманывает… Дорианна не отрываясь глядела в окошко — ожидая худшего, не в силах этому помешать. И белая тень начала меняться — расплылась болотной жижей, рассыпалась пупырчатыми жабами, засверкала молниями, призрачная голова извивалась ядовитыми змеями. Одна из них мертвой петлей своего крепкого тела сжимала меч. Тот, что они делали вместе. Самый красивый и ладный — как жаль было Дорианне отдавать его в замок, будто знала, кому он достанется!

Дорианна вдруг забыла о страхе. Пусть она бросила свое королевство, и пустила туда эту тварь, но Арктуровы мечи не достанутся змеиному выводку! Она схватила кочергу и распахнула дверь — сейчас она им покажет! Но… порог вдруг опустел… Дорианна выскочила за ворота. Сверчки заливались трелями, соседские псы глухо лаяли — обычный вечер, ни теней, ни змей.

Она растерялась. Неужели заболела и бредит? Вряд ли, на здоровье Дорианна никогда не жаловалась… А если эта тварь и правда существует, что тогда? Дорианна оглянулась. Кузница, уютный дом, раскрасневшийся от работы Арктур, искорки в его глазах, то ли отблеск огня, то ли… А теперь ей надо идти. Дорианна растирала по щекам слезы, оставляя на лице пятна сажи. Такой уж она родилась — принцессой, а у принцесс есть долг… Дорианна отбросила кочергу и ступила в ночь.

 

***

 

Какая долгая трудная дорога… Дорианна с трудом отрывала от земли ноги, часто спотыкалась, падала. Свои удобные сапожки она оставила у кузнеца, и возвращаться за ними уже не стала. С каждым шагом в голове просыпались странные чужие воспоминания.

Джоель старательно машет рукой на прощание. Он ее лучший друг, им четыре года, он скоро вернется. Почему-то плачет фрейлина Эмма, его мать, так горько, что Дорианна и сама готова разрыдаться. Рядом мелькает чье-то доброе, улыбчивое лицо… Ведь Джоель так и не вернулся… Потом пропал Эдвард, Квентин… исчезли все дети… осталась она одна…

Мама целует ее перед сном, гладит лоб, щеки… Подожди, я сейчас приду… Но Дорианне не спится, одеяло летит в сторону, босые ноги шлепают по полу… Крики, стук… Дорианна смотрит в щелку приоткрытой двери – рука отца царапается о стену, скользит по рукоятке меча и безвольно падает, мать лицом вниз лежит на полу… Женщина с добрым лицом говорит: “Не смотри”, но она смотрит… мама же обещала…

Женщина уводит ее в глубокое подземелье — Дорианне страшно, но она будет терпеть. Женщина сказала, что знает, как сделать маму с папой живыми, и Дорианна спускается ступенька за ступенькой, чтобы остаться в скользкой затхлой клетке на неделю… месяц… год… Там были змеи. Клетка кишела ими. Дорианна кричала, звала, но ее никто не слышал. Она боялась умереть, потом хотела умереть. Напрасно змеи кусали ее — она продолжала жить, только все больше пропитывалась их ядом, сердце тяжелело и наливалось тоской. А когда ее выпустили на свет божий, она все забыла…

Серьезные взрослые в черных камзолах задают ей вопросы, много вопросов, а она указывает пальцем на женщину, женщина ей не нравится, но так нужно. Доброе лицо млеет в улыбке, улыбке Царицы Змей…

Не может быть, это случилось не с ней… Как она могла забыть… Как простила такое…

Прядь волос упала на лоб, она машинально провела рукой, хотела ее отбросить, но рука поймала извивающийся живой жгут. Дорианна закричала, заплясала на месте. Вереницы змей струились по телу, спешили вниз по рукам, по густым волосам, уползали прочь. Ужас сменился отвращением, Дорианна каталась по земле, желая побыстрей избавиться от проклятых змей, но деваться ей было некуда. Змеи гнездились в ней, она их носила с собой все эти годы — от себя не убежишь. В изнеможении Дорианна прислонилась к дереву, теперь пусть уходят, она подождет…

Последняя змейка скрылась под камнем, забрезжил рассвет, Дорианна глубоко вздохнула, и осмотрелась вокруг. Все было так и не так одновременно.

 

***

 

Царица нервно вышагивала по комнате. С этой девчонкой одни проблемы. Еще с детства такая была. Положено плакать, а она смеется. Надо соглашаться — забросает глупыми вопросами. Оставить бы ее в той клетке навечно… Как она это сделала с другими детьми. А что, живут в подземелье и горя не знают. В жизни столько хлопот, а в темнице надежно, стабильно, никаких волнений. Сами захотели. Кто игрушку просил, кто угощений заграничных, кто лошадку живую — она сказала, что может помочь, и помогла… Нет желаний — нет терзаний… Так-то…

А ведь столько работы проделала. Пока всех околдовала, пока новый порядок ввела, пока канцлера с министрами дурачила — это все время, силы. Радость искоренила, чтобы мысли дурные в голову не лезли… Отчаяние и тоска куда больше способствуют службе на благо отечества. Ну, и конечно же, глупость. Вон, король с королевой умными были, и что? Чего своим умом добились? Сами виноваты — не должно быть процветающее королевство таким доверчивым! Не силой же она забрала, все хитростью. Сироту оставили. Что теперь с ней делать? Указы подписывать не хочет. Сбежала к кузнецу…

Ну что ж, раз принцесса такая прыткая, есть у Царицы одно средство. Надежное. Зелье для лошадей не в счет. Это была проверка сил. Сегодня она раздразнила беглянку, а теперь подождет. Пусть только Арктур покажется…

Царица вышла в коридор, направилась к покосившейся двери королевской спальни. Мимо, не замечая ее, проковылял старый канцлер. Глаза на мокром месте, губы трясутся — переживает за принцессу, а ее, Царицу, не видит. Ее никто не видит. Колдовство — великая сила.

Дверь скрипнула, Царица вошла, чихнула — здесь лет десять никто не убирал. Со времени смерти короля и королевы. На дальней стене висели мечи. Все, что Арктур успел выковать за свою жизнь. И два клинка руки другого мастера — его отца. Специальные мечи, для защиты королевской семьи. Весь Арктуров род делал такие. Они никогда не должны попасть в руки Дорианны. Против них Царица была бессильна. Пусть Аркутр думает, что она вооружает армию, ей все равно — она купит все его мечи, она купит его самого!

 

***

 

Повозка тихо катилась по пригорку, лошади то и дело мотали головами, будто недоумевая, по какому такому поводу их гонят работать в ночь. Арктур мерно покачивался на козлах, зачем-то внимательно вглядывался в темень.

Вот ведь незадача какая… По имени Дорианна… Мотнул головой — точь в точь как его лошади. Но от мыслей о девушке было не так-то легко избавиться. Толковая оказалась, грех жаловаться. И фигура ладная, и с лица хоть воду пей. Жаль, общение с ней не заладилось. Ни словом обмолвиться, ни в глаза посмотреть. Сразу голову опустит, отвернется. Беда у нее стряслась какая, из неволи сбежала, что ли? Откуда сбежала, он уже, верно, не допытается… Только не бывает таких крестьянок. Он же кашу лучше нее сварит. Эх, страдает ведь. Муж из дома выгнал? Нет, не может такого быть. Он бы не выгнал… Арктур вспомнил тот единственный раз, когда Дорианна улыбнулась ему. Девушка взялась за меч — тяжелый, ей самой не поднять. Арктур помог — вложил ее руку в свою, вдвоем ухватили резную рукоять. Он был совсем рядом, чувствовал ее дрожь, видел полыхнувший на всю щеку румянец, заигравшую в уголках губ улыбку, и на миг открывшийся целый мир в быстром взгляде…

Арктур окончательно растерялся. Нельзя ему так думать. Обещал ведь себе — на принцессе жениться. Столько рассказов наслушался, с детства еще — какая она необыкновенная и особенная… Помнится, даже выменял у заезжего фигляра ее портрет на нож собственной работы. Подолгу смотрел на принцессу, мечтал. И надо же, именно сейчас все так удачно сложилось. Загадочная особа из королевского замка заказывает мечи один за другим, платит щедрую награду, и… обещает познакомить с самой принцессой. Сегодня встреча. Ему бы радоваться, песни горланить, а он все путь подлиннее выбирает, да вздыхает на каждом повороте.

Из предрассветной мглы выполз величественный замок в окружении крепостных стен. Арктур опустил поводья — лошади привычно брели по знакомой дороге.

 

***

 

Дорианна очень устала. Ноги саднили и кровоточили, голова гудела роем беспорядочных мыслей, тело не слушалось — иногда пускалось бежать, иногда падало на землю в изнеможении. Платье она умудрилась где-то порвать, вырванный лоскут грязным хвостом волочился следом. Но ничего, главное — успеть. Нельзя допустить, чтобы Арктур встретился с этой тварью. Он доверчивый. А она сгнобит кузнеца, что ей стоит? Тем паче, беглянку приютил.

Дорога круто повернула — замок теперь был виден как на ладони. Неужели опоздала? Открытая створка ворот скрипела под порывами ветра. На посту сладко спали стражники.

Дорианна бросилась к замку. Пустая аллея, безмолвный парк. Принцесса оглянулась — где же Арктур? Пробежалась дальше — запряженные в повозку лошади мирно щипали травку у дальней стены… Темницы! Любимое место Царицы. Дорианна не сразу нашла вход — такое вспоминать не хотелось. Иссохшее деревце, замшелые ступеньки вниз… Дорианна потянула на себя тяжелое кольцо, дверь открывалась нехотя, с противным скрежетом.

Зашла и сразу встретилась глазами с Арктуром…

— Раз ты так хочешь увидеть принцессу, я отведу тебя к ней, только окажи мне услугу…

Царица не видела Дорианну, стояла к ней спиной. Арктур радостно улыбнулся. Дорианне очень хотелось думать, что улыбался он ей.

— С тобой живет девчонка, подмастерье. Она преступница, она… обидела принцессу. Сдай ее мне… И тогда ты все получишь! Обещаю!

Взгляд Арктура померк, как затменное солнце. Поверил — обреченно подумала Дорианна. У нее было королевство, и она бросила его. У нее был единственный друг, и сейчас он предаст ее. Что ж, справедливо… Дорианна не отрывала взгляда от лица Арктура. Чего стесняться? Все равно, одному из них отсюда не выйти живым. Она запомнит все хорошее. Эти искорки в глазах, то ли отблеск огня, то ли… Дорианна простит ему все. Пусть хоть с мечом на нее бросится. Он ведь воюет за принцессу. Любит, наверное, эту выдуманную принцессу. А что она? Обиженная, сердитая, в замызганном платье, ни разу ему толком не улыбнулась. За что ее любить?

Лицо Арктура постепенно менялось. На лбу вздулись жилы, будто он держал тяжелый молот, глаза налились кровью… У Дорианны захватило дух, она опустилась на ступеньки… Неужели… Кузнец уже схватил меч и его зычный голос эхом пронесся под сводами.

— С дор-р-р-р-оги! Прочь!

Царица не успела и шагу ступить — меч раскромсал ее надвое, оставив вместо женщины с добрым лицом еле заметное сероватое облачко.

— Пойдем, — Арктур подал руку Дорианне, помог подняться, — Знаешь, с принцессой это все глупости. Я же ее ни разу не видел… Ты… ты гораздо лучше!

— А я и…

— Не хочу знать, пусть беглянка, преступница… Мне-то что? — Арктур легко подхватил Дорианну на руки и закружил посреди парка.

Дорианна засмеялась, перед глазами замелькали деревья, дворцовые стены, высунувшиеся из окон любопытные придворные, удивленные заспанные стражники, вальяжные королевские коты, утирающий кружевным платком слезы канцлер. Весь серый цвет осыпался осколками, открывая новый цветной мир. Как же она не видела этого раньше?!

 

***

 

Королевство просыпалось к жизни. Дома запахли уютом, радостью и пирогами. Улицы зазвенели детскими голосами, засветились девичьими улыбками, заблагоухали сладкими ароматами вновь посаженных клумб.

— Смеются, веселятся… — ворчал себе под нос старый канцлер, — а кто же работать будет?

Но вопреки его опасениям дела в государстве шли споро и ладно. Еще не успели отгреметь свадебные празднества, как Дорианна и Арктур взялись за новые реформы. Единственным безработным оказался главный палач — казни отменили, бюрократический аппарат сократили, а другим занятиям он был не обучен.

Дорианна выпустила пленников Царицы из подземелья и помогла им избавиться от змеиной напасти. Бледные, потухшие люди выходили на божий свет, и скользкие ленты, облепившие их тела, извивались в агонии, бежали прочь. Войско Царицы капитулировало.

Царица Змей больше не беспокоила королевство. В мире оставалось еще много других доверчивых простаков. Так стоило ли горевать об этих?