Почти быль

Стрэнжвиль

 

Томми ускорил шаг. Снова он зайдет в класс последним, и Роберт Мартинс сразу вызовет его отвечать. Или наябедничает родителям. С него станется. Малейший промах — расстрел.

Стало жарко, Томми расстегнул пиджак. Ничего, еще каких-то три квартала, и он на месте.

— Эй, Томми!

Томми обреченно вцепился в лямку школьной сумки. Все, гнев Мартинса ему обеспечен. От Джо так просто не отделаешься.

— Томми, я такое узнал! — Джо забежал вперед, как всегда взъерошенный, глаза по-сумасшедшему блестят.

Томми вздохнул. Джо постоянно узнавал что-то «такое». Неделю назад Томми выслушал подробный рассказ о замке вампира, который археологи откопали в пустыне. До этого Джо его кормил историями про хвосты рогатых комет. Томми даже представить таких не мог, а Джо нафантазировал о них кучу теорий. В прошлом году Джо устроил экспериментальную голодовку. Выдержал дня три, но исписал потом целую тетрадь наблюдений и впечатлений… Ну неужели в двенадцать лет нет других занятий? Хоть бы влюбился в кого-то, и то бы Томми меньше мучил.

Томми предупредительно зевнул, и на всякий случай пошел быстрее — может, еще успеет? Но Джо и глазом не моргнул:

— Томми, нас захватили пришельцы! Восемьдесят процентов из нас — не люди! Похожи, конечно, но только на первый взгляд. Если присмотреться, ничего человеческого в них нет!

— Ты врешь, Джо! Ну просто признайся, что врешь, а?!

Это уже слишком! Что за бред? Какие пришельцы в Стрэнжвиле? Да в их городе иностранцев-то и не встретишь. Все друг друга знают, чистота, порядок — скука.

— Мне Томат рассказал! — Джо остановился, схватил Томми за руку.

— Томат?! — Томми растерянно моргнул.

Ну ладно, Джо ерунду мелет — его обычное состояние. Но за Томатом раньше такого не водилось. Эд Адамс, он же Томат — рослый грубоватый мальчик — был не способен и двух слов связать без подсказки, не говоря уже о сплетнях инопланетного масштаба. Что у Томата получалось хорошо, так это драться. В классе его боялись, и лишний раз не подначивали. Но за спиной посмеивались и называли между собой Томатом – за привычку краснеть, как девчонка, в особо ответственные моменты.

— Поверю тебе, если мне сам Томат скажет, — Томми сощурился, глянул на Джо в упор. Пусть теперь выкручивается!

А вдруг Джо не врет — принялся мечтать Томми. На носу лето. Можно будет организовать частное расследование! Это куда интереснее, чем стоять рядом с папой по колено в воде,  выуживая из озера ни в чем не повинных рыбин.

Джо медлил с ответом.

Ага, значит все-таки наврал и теперь боится приставать к Томату с этой ахинеей про пришельцев. Так и по шее схлопотать недолго. Томми торжествовал.

— Пошли! — вдруг решился Джо, и потащил его в противоположном от школы направлении.

И тут Томми поверил своему другу. По-настоящему поверил. Уж слишком нелепо все было. Обычно Джо фантазировал более складно. Ладно, Мартинсу Томми что-то наплетет. Не до школы сейчас.

Они свернули в переулок, прошли мимо дома Джо, остановились у затертого заборчика соседнего участка. Лужайка перед домом заросла невиданной высоты сорняками. Дверь скрипнула, на пороге появился Томат. Джо тихонько свистнул, Томат поднял голову — Томми съежился. Взгляд Томата не предвещал ничего хорошего, и уж точно не сулил закадычной дружбы. Джо явно что-то напутал.

— Эд, есть дело… Расскажи Томми еще раз!

Томат напрягся, пошел бурыми пятнами. Томми сжал кулаки в карманах, оглянулся на Джо. А вдруг Джо окончательно свихнулся?  Сейчас Эд пару раз махнет своей лапищей и… а что, можно будет неделю в школу не ходить. Правда с родителями объясняться придется.

— Я же просил: никому ни слова! – Томат буром пошел на Джо.

— Но  Томми мой лучший друг! — Джо примирительно улыбнулся. — Сказать ему, все  равно что сказать себе! Поэтому считай, я  сохранил тайну!

Если Томат и понял, что сказал Джо, то ничем себя не выдал. Томми переминался с ноги на ногу, не зная чего ждать. Томат молчал, сверлил Джо глазами.

Томми подбил Джо локтем – мол, и что дальше? Тот развел руками, делая вид, что он здесь ни при чем. Это же Томат, стихийное бедствие, неуправляемая сила, попробовали и ладно…

И тут Томат заговорил.

 

***

 

Дверной звонок разрывался от напряжения, но Эд не спешил открывать. Ему ждать некого. Папаша, как всегда, в отключке — поужинал пивом перед телевизором, теперь, наверное, дрыхнет. Мать давно с ними не жила — сбежала с местным священником, и ни привета, ни ответа.

Проклятый звонок не хотел затихать. Эд поднялся — ну все, кто-то нарвался, сейчас он доступно объяснит правила вежливости.  Эд распахнул дверь — перед ним стоял Роберт Мартинс, учитель математики.

Эд нервно сглотнул, посторонился, пропустил Мартинса в дом.

Его хотят выгнать из школы! Эда прошиб пот — только бы предок не узнал, надо что-то придумать. Но с придумыванием у Эда было туго.  Слова не шли с языка, он снова напряженно сглотнул, поднял голову на Мартинса. Тот прохаживался по гостиной, с интересом рассматривал старые обои, выстроенные под стенкой ряды бутылок из-под пива.

— Эдвард, — Мартинс наконец остановился, — а ты способный ученик!

Эд моргнул. Значит, издеваться? Скажи такое любой другой, Эд бы нашел способ заткнуть обидчика. Но не будет же он драться с Робертом Мартинсом.

— Я давно за тобой наблюдаю, — как ни в чем не бывало продолжил учитель, — в тебе есть потенциал, его надо просто раскрыть.

А может, и правда, в нем есть этот, как его, потенциал? Эд почувствовал, что краснеет, разозлился на себя.

— Слушай, Эдди, я хочу доверить тебе секрет, — Роберт Мартинс уселся в кресло, хитро подмигнул. — Думаю, ты нам здорово поможешь!

Эд опустился на стул рядом. Кажется, пронесло. Из школы его пока не выгоняют, значит взбучка от папаши отменяется.

— Понимаешь, Эдвард, люди бывают разными, — Мартинс стал серьезным, в упор посмотрел на Эда. — Есть настоящие люди. А есть подделка, жалкое подобие, чей-то неудавшийся эксперимент.

Эд заерзал на стуле. Он понял, к чему клонит Мартинс. Подделка, жалкое подобие — это он, Эд. Значит, все-таки выгонят.

— Я тебе расскажу, как отличить… — Мартинс неожиданно протянул Эду руку. — Видишь, мои ногти голубые, а у тебя они бело-розовые!

Эд вытаращился на длинные пальцы Роберта Мартинса — точь в точь пучок ядовитых водорослей со дна их озера. И это было только начало. Эд ошалело смотрел, как Мартинс расстегивает рубашку, чтобы показать перепонки подмышками… Учитель продолжал хвастаться — наросты на голове, красное свечение глаз в темноте.

— Когда-то мы умели летать…  — Мартинс с нежностью погладил перепонку и принялся застегивать рубашку, — но на этой дрянной планете разучились. Пытались подстроиться под вас, дикарей. Первые люди прилетели с Марса. Мы терпели вас долго — учили, воспитывали. Но вы оказались на редкость твердолобыми. А сейчас пришло наше время — просвещенные должны взять власть в свои руки! — Мартинс гордо выпятил грудь.

Эд поскреб затылок. Что же это получается? Он не человек, что ли? Спросить не решился, да Мартинс и не ждал от него вопросов.

— …не в пример здешним племенам, мы умны, лишены пагубной привычки фантазировать, не страдаем от любовных проблем, нас выращивают в пробирках — без всей этой возни с родителями!  —  Мартинс победоносно улыбнулся.

Эд приуныл. Значит, рядом живут  пришельцы — ни тебе проблем с родителями, которые своих детей то бросают, то бьют, они не мучаются с девчонками, не страдают дефицитом мозгов — а он за свою короткую жизнь натерпелся по полной и просвета не видать.

— … но нам нужны помощники, — Мартинс поймал блуждающий взгляд Эда, — так сказать, посредники. Помощникам мы гарантируем стабильное будущее! Ты окажешь услугу нам, а мы — тебе! Все твои проблемы решатся, Эдди!

Эд вздохнул. Он бы и на Марс забрался, только бы не видеть каждый день пьяное лицо папаши. Чего там. Ему очень хотелось в помощники, очень. Но… А вдруг и у него  подмышками перепонки вырастут, ногти посинеют? Нет, не это самое страшное. Он не хотел превращаться в Мартинса ни под каким соусом. Все равно, что живого таракана съесть, или слизняка пустить по животу ползать. Брр, Эд непроизвольно вздрогнул.

— Вижу, что ошибся, — Мартинс резко поднялся.

— Нет, постойте! — неожиданно для себя Эд вскочил, преграждая Мартинсу дорогу.

Тараканы, слизняки… Но все-таки это шанс. Он решит свои проблемы. Над ним перестанут за глаза смеяться. Отец завяжет с выпивкой.

— Я согласен, — наконец выдавил из себя Эд.

— Молодец, это другой разговор,  — Мартинс усмехнулся,  подошел вплотную, Эда обдало затхлым запахом болотной тины, — ты должен всем о нас рассказать!

— Рассказать? — Эд остолбенел. —  Меня же засмеют! Да и почем мне знать, может, вы все врете?

— Хочешь, я загляну в твое будущее? Никакой магии, обычная логика. Где-то через год ты загремишь за драку в исправительную колонию. Когда выйдешь, отец сопьется окончательно. На работу такого никто не возьмет, учиться не захочешь, друзей у тебя нет. И дальше что? — Мартинс ткнул ногой нестройный ряд пивных бутылок, одна с жалобным звоном упала, потянула другие.

— Дальше? Дальше… — Эд растерялся. И правда, а что дальше? Он об этом никогда и не думал.

— Смеяться не станут, — голос Роберта Мартинса смягчился, — с интересом  выслушают. Кстати, это тебе!

Мартинс протянул Эду солнцезащитные очки. Эд присвистнул. Он мечтал о таких еще с прошлого лета — стекла каплями, тонкие дужки, точно как у полицейских в кино.

Эд надел очки, сразу захотелось распрямить плечи, поднять голову. Он огляделся.  Фигура Роберта Мартинса дрогнула, расплылась. Вместо глаз загорелись красные фонари. Эд тряхнул головой. Что за черт!

— Захочешь узнать, кто есть кто, сразу надевай! Обычный дикий человек в них отразится без изменений. А у нас в глазах будет красный огонь — отблеск родной планеты. И ни слова о нашем разговоре! Сам придумай, откуда все это узнал.

Мартинс подмигнул Эду и закрыл за собой дверь. Не снимая очков Эд поплелся  к себе в комнату, но дойти до нее так и не успел. Назойливая трель звонка поймала его еще в коридоре. Мартинс вернулся за очками? Эд сорвал очки, спрятал в нагрудный карман. Что сегодня всем от него надо? Эд в растерянности застыл на середине коридора.

— Эд, я знаю, ты дома! Открывай!

Джо? Этого еще не хватало.

— Проваливай!  —  буркнул Эд через дверь, прислушался.

— Нет, Эдди, проваливать я не собираюсь. Я же видел! Стучишь на всех Мартинсу? Так и скажи! Что, кишка тонка?

Эд распахнул дверь — Джо доигрался! Пусть он дурак, но стукачом никогда не был. Джо вовремя успел отпрыгнуть, первый удар лишь слегка задел ухо.

— Эй, спокойно! Я пошутил. Знаю, что не стучишь, — Джо потер пострадавшее ухо.  — Иначе ты бы дверь не открыл. Верно? Так что там у вас с Мартинсом?

Эд опустился на порог. А может, и правда, рассказать? Чем Джо хуже Мартинса? А то, что лезет не в свое дело — так это ж Джо. Он всегда такой.

Рука потянулась к нагрудному карману. Черт с ними, с очками, пусть Мартинс забирает. Он все расскажет.

 

***

 

Томми втянул голову в плечи. Лучше бы Джо соврал. Томми привык жить в мире, где нет никаких пришельцев, и сейчас ему было не по себе. Не зря Роберт Мартинс ему так не нравился.

Джо потащил их к заброшенной беседке в парк — подальше от назойливых одноклассников и всевидящих родительских глаз. Решение проблем мирового масштаба, понял Томми, требовало конспирации и сосредоточенности.

— Ваши предложения, господа земляне? Как будем бороться за независимость? —  Джо уселся на заборчик, внимательно посмотрел на Томми, перевел взгляд на Томата.

— Пусть Эд отдаст очки и откажется. И все останется, как было… — неуверенно начал Томми, покосился на Джо, и тут же закусил губу.

— Не отдам! — Эд подскочил со скамейки. — Устроим Мартинсу темную всем классом — пусть убирается со своими красноглазыми подальше!

— Мда, со стратегией у нас проблемы,  — вздохнул Джо. — Ну, подумайте сами, устроим мы темную этому агенту с Марса, его тут же спасут дружки, их же восемьдесят процентов! Да и где гарантия, что все в классе у нас земляне? Про очки я уже молчу. Сбежать легче всего. Но это не спасет. Все никогда не будет прежним. Никогда!

Под пристальным взглядом Джо Томми опустил голову. Ему стало стыдно. Очень  хотелось блеснуть перед Джо гениальной идеей, но в голове не осталось не то что гениальной, с обычными было туго. Вот ведь какая штука… Каждый нормальный с виду человек мог оказаться шпионом из враждебного лагеря! Пойди разберись.

— Очки! — Эд хлопнул себя по карману. — У нас же есть очки!

— Да, кстати. Своих-то мы найдем, —  Джо помолчал.  — А что дальше? Скажем, объединяйтесь с нами против марсиан, которых все равно больше? Так не пойдет. Роберт Мартинс первый же нас и упрячет в психушку.

Томми кивнул. Джо был прав.

— А что если…  —  Томат отчаянно скреб затылок, —  …если я сделаю вид, что типа купился, начну трепаться про марсиан. Ну что-то по телеку видел, что-то соседка сказала. Тогда и посмотрим, кто клюнет! Авось наши откликнутся.

Томми с удивлением изучал Томата — с каких это пор Эд научился говорить? Может, превращение уже началось, и у Эда скоро появятся перепонки подмышками?

— Не так уж плохо, —  Джо соскочил с заборчика, принялся ходить взад вперед.  — Вот только что мы знаем про них?

— У  них перепонки, глаза, и все такое… они умные, — задумчиво протянул Томми.

— Умный урод — еще не значит инопланетянин! Нам нужна информация и мы ее добудем!

 

***

 

Томми покрепче сжал фонарик, оглянулся на Джо. Тот кивнул  — мол, все идет по плану, ждем дальше.

Они сидели в засаде под домом Роберта Мартинса уже битый час — ужасно затекли ноги, все время тянуло чихнуть – наверное именно потому, что надо было сидеть тихо. Они ждали, пока Мартинс проколется. Джо сказал, он обязательно должен проколоться,  по-другому быть не могло.

Вчера они все-таки дошли до школы. Из спортивного интереса — не терпелось взглянуть на одноклассников и учителей новыми глазами. А вдруг догадаются, кто пришелец, кто нет?

Томми уселся на место, повертел головой по сторонам, и с ужасом понял, что пришельцем может быть каждый. Вон Кристи снова заелась с соседкой по парте, та, видите ли, локтями ее толкает. Дуры. Томми отвернулся.

Пит сидит будто палку проглотил, тянет руку — не спрашивают ведь, а он уже руку тянет. Еще поискать таких заучек.

Билли тоже хорош. Выгнал девчонок с первой парты — они же там всегда сидели. Наверное, собрался хамить географичке. С первой парты оно, конечно, удобнее.

Томми вздохнул. Как себя не накручивай, не выйдет. Даже таких уродов не хотелось записывать в пришельцы.

Он беспокойно ерзал на стуле все уроки — не терпелось поделиться впечатлениями. Еле дождался последнего звонка, рванул в беседку. Там уже поджидали Томат и Джо. Оказалось, они думают так же. Своих было нестерпимо жаль. В любом случае, подозрительнее Мартинса никого засечь не удалось, поэтому решили установить слежку именно за ним.

Есть! Томми чуть не подпрыгнул от неожиданности. Мартинс бесшумно выскользнул из дома. На учителе красовался строгий с иголочки костюм. Томми хмыкнул. Мартинс стал похож на телевизионного диктора — такой же глянцевый и ненастоящий.

Джо первым вылез из кустов, махнул рукой, и все втроем гуськом побежали следом. Томми едва успевал за друзьями. Мартинс, казалось, знал о слежке и издевался над ними — он кружил по центру городка, наворачивая бессмысленные петли, наконец, выбрал одно направление, и устремился к окраинам.

Сумасшедшая гонка закончилась за очередным поворотом дороги. Сквозь резной забор огромной усадьбы проглядывал роскошный, причудливо подсвеченный огнями сад, а в глубине сада красовался помпезный особняк. Отовсюду, будто спрыгнув со страниц журнала мод, к дому стекались глянцевые люди — безупречные костюмы, галстуки, строгие черные платья.

Томми приглушенно вскрикнул, только успел отступить в тень — рядом пробежало два глянцевых человека, едва не сбив с ног.

Джо потянул зазевавшегося Томми за рукав, Томат уже был в саду, караулил их под соседним деревом. Короткими перебежками — от дерева к дереву — они добрались до особняка, и после недолгих поисков обнаружили небольшую дверцу. Черный ход — обрадовался Томми. В темноте они нащупали железную лестницу, принялись карабкаться наверх.

Лестница закончилась круговым коридором со множеством дверей. Так они же в театре — осенило Томми. Он ни разу не был в театре, и даже не знал, что в Стрэнжвиле есть такой. Зачем куда-то ходить, если есть телевизор?

А пришельцы каковы — ишь куда забрались! Джо взялся за ручку двери, потянул на себя, распахнул настежь. В коридор ворвался гомон многоголосой толпы. Джо скользнул за дверь, Томми следующий, Эд зашел последним.

— Мы в ложе первого яруса! — прошептал Джо.

Томми хмыкнул, сделал вид, что и без Джо разобрался в ярусах. Снисходительно посмотрел на ошарашенного Эда. Тот, наверное, и по телевизору театра не видел.

Томми осторожно выглянул за перила ложи. Внизу колыхалась толпа глянцевых людей.

— Дальше-то что? — Томми оглянулся на Джо.

— Сейчас сам услышишь! —  Джо потер подбородок, плюхнулся на стул, хотел было что-то добавить, но его перебил каркающий голос снизу.

— Господа! Приветствую вас в этом вертепе земной пошлости, и да превратим мы его в храм науки!

Джо многозначительно посмотрел на товарищей.

— Сожжем все земные книги, очистим мир от ереси! Наполним магазины новой кровью нашей родной литературы. Да здравствует Марс и его культура!

Дружное «Ура!» взорвало партер.

— Подарим дикарям истинную моду! Что может быть красивее синих ногтей и удобней строгого костюма! Так они хоть на каплю приблизятся к нам!

Томми представил конкурс красоты, где на подиуме толпились перепончатые чудики с Марса и его чуть не стошнило. Нечего сказать, истинная мода.

А зал гудел возгласами одобрения.

— Преобразим наше телевидение! Пусть с экранов говорят о пользе логики и сдержанности, пусть реклама покажет, как преуспеет каждый на этом пути! Люди должны  отказаться от пустых мечтаний, искореним эту болезнь!

— Ненавидите фантазеров, одолейте сначала меня!

Томми с Эдом вовремя успели оттащить от перил обозленного Джо. Благо, оратору хлопали так громко, что вопль Джо просто потерялся в общем гаме. А предводитель глянцевых продолжал захлебываться гениальными проектами. В школах будут учить только математику, остальные предметы отменят за ненадобностью. Детям запретят собираться в компании, они больше не смогут безумно носиться по школе. Размеренная учеба и  несложная работа на благо общества — вот их задача.

— Пора сделать Землю цивилизованной планетой!

Вожаки рвали глотки, им вторили многие сотни голосов.

Томми поежился. А их только трое. Как же они справятся? Может, жить как живется? Если это существует давно, и люди еще не вымерли, то смогут продержаться еще какие-то сто-двести лет. На их жизнь хватит. Томми глянул на затихшего Джо. Губы сжаты, побелели, глаза сейчас молнии метать начнут. Нет, Джо точно не отступится.

 

***

 

Утро было до раздражения погожим, будто злобные чужаки не готовились захватить весь мир. А может, солнце такие мелочи не волновали, оно добросовестно выполняло непростую работу, которую и переложить-то было не на кого.

Им тоже, думал Томми, надо идти в школу и продолжать учиться, а заодно и собирать клуб. Так они вчера решили. Клуб привлечет единомышленников, а для прикрытия Джо будет рассказывать небылицы про внеземные цивилизации — пока они не поймут, кто есть кто.

Впереди маячил желтый бок здания школы. Томми оглянулся — никого. Вот и хорошо, сегодня он придет вовремя. Джо с Томатом еще дрыхнут, наверное, после ночного рейда. Томми среди них был самым дисциплинированным, хотя пальма первенства  по уму доставалась обычно Джо. Каким был Томат, они до конца еще не разобрались. Хотя слухи о его полной тупости не подтвердились.

Томми вбежал в класс за полминуты до звонка, на всякий случай огляделся. Во дают! Хмурый Эд и взлохмаченный Джо уже сидели за партами, недобро таращились на Еву Шай, учительницу социальных наук. Подозревают? Все может быть. Томми принял серьезный вид и тоже уставился на Еву Шай. Она, конечно, не похожа на Мартинса, вот только глаза как-то странно блестят.

К концу урока учительница густо покраснела и начала нервно теребить верхнюю пуговицу блузки. Зато Томми был доволен. Ева Шай не имеет никакого отношения к пришельцам. За час он изучил ее с ног до головы!

Ну что ж, значит, она не помешает. Оставалось дождаться окончания второго урока.

 

***

 

Эд скосил глаза. Пит как раз шел по проходу между партами. Эд полез в сумку, выудил оттуда вырезку журнальной статьи, принялся вертеть ее и так и эдак. Вырезку ему подготовил Джо — на ней люди в скафандрах махали руками висящим в небе блинам летающих тарелок, внизу тулились два абзаца убористого текста.

Сзади кто-то издал короткий смешок. «Клюнули, заучки!» — обрадовался Эд, а сам нахмурился, покрепче сжал вырезку.

— Спорим, ты не понял и строчки? — ехидно процедил Пит.

— Это почему же? — невозмутимо спросил Эд.

Обычно к Эду такие не подходили. Да, дразнили выскочки из соседних классов, получали потом по шапке будь здоров, если у Эда, конечно, было настроение с ними заводиться. Но так и он раньше не держал в руках ничего серьезней желтых замусоленных газет, в избытке водившихся  у  папаши.

Эд получил от Джо строгие инструкции — не драться ни при каких обстоятельствах! Его задача — завязать разговор, а дальше Джо научил Эда переспрашивать. Эд здорово удивился. Когда что-то неясно, задают другие вопросы, чтобы стало ясно. Но зачем же переспрашивать, если раз уже спросил и ничего не понял? Джо вздохнул и принялся объяснять. Эд, конечно, прав, но… Умных и молчаливых не любят — какой толк с ними беседы водить? Любят тех,  кто делает ожидаемые вещи.

Переспрашивать оказалось совсем несложно — надо было повторять последние слова собеседника, но с удивленным видом. Или на крайний случай задавать вопрос  «почему?».  Тогда Эда примут за своего — пообещал Джо.

— Да потому что ты кретин! — выпалил Пит.

Эду внезапно захотелось забыть все советы Джо и действовать по старой проверенной схеме. Но он сделал над собой нечеловеческое усилие и переспросил:

— Кретин?

— Ну да, туповат малость,—  уже более примирительно  ответил Пит, — читаешь вон про полеты в космос, ну что ты про них можешь знать?

— Могу знать?

— Может, и знаешь, Эд, не берусь судить. Вот только я уже давно космическими блюдцами интересуюсь, и на любой вопрос могу ответить! — бахвалился Пит.

— Ответить? — Эд вошел в раж, теперь игра ему даже нравилась.

— Что, не веришь? — громко крикнул Пит и  выкатил глаза.

— Да верит он, верит, а вопрос есть у меня! — подал голос Джо.

— Валяй! Любой вопрос! Я отвечу! — Пит вызывающе задрал подбородок.

— А сколько процентов пришельцев находится на Земле сейчас? — не давая Питу одуматься скороговоркой выпалил Джо.

— Восемьдесят… — такой же скороговоркой ответил Пит, осекся, растерянно добавил. — Стоп, это же глупый вопрос, зачем ерунду спрашивать? Ты спросил ерунду, я ответил…

Эд проглотил комок. И Пит туда же. Молодец, Джо —  сумел таки его расколоть. Эд оглянулся —  Джо ничем не выдал себя, сидел верхом на парте, сворачивал из тетрадного листа самолетик.

— А что, если нам просто организовать свой клуб и собираться по пятницам? —  Джо закончил с самолетиком, запустил его в середину класса. —  Я вижу, Питу есть о чем сказать, да и я смотрю на звезды в телескоп каждый день, вот и будем обсуждать эти темы.  Что скажете? Кто за?

Эд втянул голову в плечи — сейчас самый важный момент. Никто не откликнется, и плакали все их планы. Взлетела первая рука —  как и договаривались, Томми поддержал товарищей. Пит косо глянул на Томми и тоже вздернул руку. Одна, другая, третья… пятая…

Оказывается, их слышал весь класс! Ребята тянули руки, им было интересно! Эд почувствовал, как губы разъезжаются в улыбке. А что, приятно, когда получается задуманное дело. И когда за спиной стоят друзья. Как же он раньше жил без этого?

Мартинс к нему больше не заглядывал. Дела с учебой пошли на лад. Учителя перестали на него брезгливо смотреть, географичка Ева Шай поставила первую хорошую отметку. Эд старался — по десять раз читал одни и те же страницы в учебниках, если не понимал, учил наизусть. Проверив однажды вечером его дневник, папаша чуть не выронил на пол припасенную на ужин дозу алкоголя. Он ни слова не сказал Эду — так и просидел с непочатой бутылкой в руках целый вечер, даже не включив телевизор. А на следующее утро пошел на работу в поглаженной рубашке — такого с ним не случалось с тех времен, как их бросила мама. Эд никогда не задавался вопросом, что такое счастье, но, наверное, в то утро он испытал что-то похожее.

 

***

 

Томми думал, им придется быть начеку, отражать невидимые атаки врага, но где там! Не прошло и двух встреч, как Джо стал всеобщим любимчиком. К нему первому бежали делиться сведениями про «космических братьев». С ним советовались, как быть с родителями, если те «вмешивались не в свои дела». От него требовали спасти Землю от солнечной радиации. Джо доверяли сердечные тайны самые симпатичные девчонки класса.

Они с Эдом оставались в тени.  Куда им было тягаться с Джо! На собраниях клуба Томми тихо сидел на задних рядах. Джо решил, что Томми должен быть наблюдателем, и тот не стал сопротивляться. Пока Джо заговаривал зубы очередной ерундой, Томми внимательно наблюдал за посетителями — не сделают ли они чего-то странного, не выдадут ли себя неосторожным движением или взглядом.  Очки Эда отложили в сторону — это была крайняя мера, сейчас они бы выдали ребят с головой. Но Томми и так поймал несколько рыбешек на крючок подозрения и ждал, когда они сами сделают оплошность.

—  Зачем ты следишь за всеми?

Томми подпрыгнул на скамейке, обернулся. На него в упор смотрела Мэри, новенькая из их класса. Он застыл с открытым ртом, моргнул. Взгляд Мэри не отпускал Томми, и ему вдруг стало жарко. Как он мог пропустить такую девчонку? Понятно как — сам  себе ответил Томми, — все время думать о пришельцах, тут и пообедать иногда забываешь…  Мысли Томми бежали и спотыкались, но ни одна из них даже вскользь не коснулась заданного Мэри вопроса.

— Зачем ты следишь за всеми? — снова спросила Мэри, и Томми только нервно глотнул, по-прежнему не отрывая от нее глаз.

Слушать Мэри не хотелось. Он боялся разочарований еще с детства — когда папа мог пообещать сводить в военный музей, а потом забыть и, вспомнив, долго извиняться, а Томми  почему-то становилось стыдно и за него, и за себя. Но с тех пор он вырос, и сейчас  перед ним сидела Мэри, раскрасневшаяся, с горящими зелеными глазами — она ждала от него чего-то… Томми моргнул, с усилием выдавил:

— А вот и не слежу, с чего ты взяла? — Джо бы придумал что-то поумнее, но Мэри ведь подсела не к нему.

— Ты думаешь, никто не видит этого? Да ты же еще и в тетрадку все записываешь! — Мэри ткнула пальцем в раскрытую тетрадь. На странице красовался старательно выведенный заголовок: «Досье Пита».

Томми быстро захлопнул тетрадь, но, кажется, он опоздал.

—  Чем же Пит тебе не угодил? — Мэри укоризненно посмотрела на Томми.

—  Ты не понимаешь… Это очень важно!

Томми замялся — ну как он мог рассказать Мэри то, чему они сами, несмотря на все доказательства, верили с трудом?

— Все я понимаю! — сразу же откликнулась Мэри и возбужденно зашептала на ухо Томми, — я  много чего умею! Возьмите меня в свою банду!

— Во-первых, у нас не банда! — обиделся Томми за такое ненаучное название их клуба.

— Пусть не банда! Только возьмите меня! Я ненавижу марсиан!

— Да что ты про них знаешь? —  Томми сорвался на крик.

Оказалось, Мэри знала достаточно. К ней, как и к Эду, однажды пришел Мартинс с вводной лекцией про превосходство инопланетного разума. Мэри жила с бабушкой, родители вернулись в столицу на заработки, и девочке самой пришлось вести беседы с математиком. Ей тоже подарили чудо-очки, и она успела их уже пару раз надеть!  Роберт Мартинс наведывался в гости уж больно часто, приносил в подарок то безвкусные леденцы, то нудные книжки. Мэри очень быстро прониклась к нему отвращением, но не могла же она выставить учителя из дома. Вот и приходилось покорно сидеть рядом с Мартинсом, пока тот пил заваренный бабушкой чай.

Как только Мэри узнала про новый клуб, она тут же поклялась себе взорвать этот клуб и уродов пришельцев заодно. Ее лучший друг из столицы был мастером по приготовлению динамита, и ее научил. Так что за ней бы дело не стало. Хорошо еще, что она решилась на проверку очками. Села на задние ряды, пока все обсуждали новую теорию Джо, быстро надела. Вокруг не было ни одного пришельца. Все свои, нормальные!

Вот тут-то она и заметила Томми. Что-то с ним было не так. Он не участвовал ни в одной из бесед, как и она сама. Он внимательно наблюдал за другими. Как и она сама.  И он не был марсианином. Значит, они были за одно. Мэри удалось разглядеть, что он делает какие-то заметки. И по отдельным подсмотренным словам Мэри догадалась о сути его слежки.

Ну что ж, теперь их будет четверо! Томми шел домой, азартно хлюпая по лужам новыми ботинками. Брызги получались будь здоров, и Томми это веселило. Вчетвером  они быстрее выведут всех на чистую воду.  Хотя, если честно, для Томми сгодились бы и менее серьезные причины, чтобы взять Мэри в их «банду». Ну, или даже полное их отсутствие.

 

***

Сказать, что Джо с Эдом разозлились, когда узнали про нового боевого товарища, — это не сказать ничего.  Эд тяжело глянул на Томми исподлобья, тихо спросил:

— А ты уверен, что она не марсианка? Она сказала, что смотрела на всех в очки, но ты на нее не смотрел?

Тоже мне отличник нашелся! Думать научился. Томми злился на Эда, но Эд был прав. Томми удрученно молчал. Нет… Он просто не мог допустить мысли, что Мэри —  пришелец.

— Не смотрел и что? — вдруг сказал Джо. — Даже если она их шпионка, пусть крутится рядом, так легче контролировать врага.

Томми воспрял духом. Джо его понял! Он выразительно глянул на Эда, тот угрюмо молчал.

С Мэри договорились встретиться на следующий день.

Когда они втроем завалили в беседку, серьезная собранная Мэри уже ждала ребят. Томми весь подобрался, зачем-то одернул пиджак. Краем глаза, он видел, как растерялся Джо и покраснел Томат. Ну с Томатом все ясно — на то он и Томат, чтобы краснеть. А вот от своего ученого друга он такого не ожидал.

Джо глуповато улыбнулся, подошел к Мэри, протянул руку. Та пожала его руку, кивнула. Выпендривается, предатель — ревниво подумал Томми.

Тогда они выложили Мэри все, что знали — о глянцевых людях, о клубе. Джо не выдержал и выболтал секретный план вторжения в марсианские лагеря. Они же работали над планом неделю! Томми не узнавал друга — и эти люди ругали его за болтливость? Мэри внимательно слушала, задавала вопросы только по делу. Хорошая она девчонка, в конце концов успокоился Томми. Нельзя быть таким подозрительным.

Они начали работать вчетвером. Если Мэри и была марсианской шпионкой, то ничем этого не выдала. Она послушно выполняла задания Джо и никогда ему не перечила, даже если тот нес полнейшую чушь. Иногда девочка казалась Томми умнее, чем сам Джо, хотя это было в принципе невозможно.

Мэри доверили подпольную агитацию — она подсаживалась к наиболее активным участникам клуба и заводила с ними беседы о том, о сем. Мэри мило улыбалась, внимательно слушала, сочувственно вздыхала, что-то рассказывала о себе, никогда не настаивала.

Томми исподтишка наблюдал за ней и каждый раз поражался. Мэри никто не мог отказать! Хотя, что говорить, — если даже Джо не устоял.

Посетителей клуба становилось все больше — беседка уже не вмещала всех желающих, и свидания пришлось перенести к заброшенной пристани.

И однажды все до единого члены клуба превратились в банду. Открытые обсуждения закончились. Ребята заговорщически подмигивали друг другу и улыбались каким-то своим революционным мыслям. Темы, ради которых раньше собирались, перестали волновать посетителей. Джо из кожи вон лез — придумывал иносказательные речи,  дабы  хоть как-то сохранить интерес, и одновременно не выдать себя на случай, если заглянет какой-то чужак.

 

***

 

Близился конец учебного года. На носу экзамены, но кто про них вспомнит, когда решается судьба Земли. Школу охватила лихорадка подпольной войны против марсиан. К тому времени почти все знали о банде — кроме учителей. Мэри не раз предлагала их переманить на свою сторону, но Джо был против. Они и так потеряли осторожность, тайное становилось явным, а решительными действиями и не пахло. Более того — Джо не знал, что делать, зато был уверен — они опоздали. Раньше для него не существовало безвыходных ситуаций, а сейчас он оказался загнан в угол — Джо потерял контроль.

Но хуже всего было другое. Он влюбился в Мэри. Как и все остальные.

Первый раз изменил своей оригинальности. Но такой второй, как Мэри, не было, и Джо не собирался терять шанс. Он очень надеялся, что из пестрой толпы поклонников Мэри выберет именно его, но даже для себя не мог объяснить, почему она должна так поступить. В присутствии Мэри вся его эрудиция куда-то пропадала, и он становился обычным болтуном, каких пруд пруди.

Мэри же одинаково приветливо улыбалась и Джо, и Эду, и Томми, и всем-всем вокруг — даже грубоватому грязному Мэтью. Тот из кожи вон лез, чтобы понравиться, носил ей каждое утро растрепанный букет сирени. Наверняка, в парке все кусты ободрал, ухмылялся Джо. Но радоваться было нечему — Мэри так и не сделала свой выбор. А может, ей просто не из кого было выбирать. Джо все боялся, что в одно прекрасное утро банда треснет по швам и развалится на единичных поклонников Мэри, но этого не случилось. Напротив. Кроме борьбы с пришельцами у группы появилась новая цель — борьба за Мэри.

Боевой дух крепчал, и Джо это настораживало. Он все чаще замечал фанатичный блеск в глазах у товарищей, они разучились думать, с ними стало скучно общаться, им не хотелось доверять секреты. Джо почему-то обошла стороной эта патриотическая лихорадка. Он понимал, что им срочно нужен план действий, и придумать его способен только он. Сейчас или никогда! Любовь придется отложить, и, как подобает настоящему мужчине, сперва заняться войной.

Но любовь откладываться не захотела. Два дня Джо просидел перед листом чистой бумаги  с карандашом в руках, но так и не смог извлечь из своей головы ничего путного. Он чертил линию схемы, но та сама собой превращалась в профиль Мэри, ее руку, глаза, улыбку. Джо решил обхитрить чувства и принялся описывать план словами. Вторую строчку Джо уже писал в рифму с первой, и никакого отношения к революционной деятельности она не имела. Стихи вышли хорошие, самому Джо они нравились очень, но это было совсем не то, что нужно. Со злости Джо скомкал листик, запустил в угол.

Еще часа два Джо уговаривал себя заняться делом — толка ноль. Придется приступить к плану «Б».

Джо придирчиво осмотрел себя в зеркале. Жесткие темные волосы вихрами торчат в разные стороны, глаза лихорадочно блестят — ну и вид! Как с ним только люди общаются? Длинный, худой…  Он улыбнулся отражению —  улыбка вышла не очень. Оскал — не улыбка. На что еще обращают внимание девчонки? Вопрос посерьезней, чем с рогатыми кометами. Ну, им нравятся сильные ребята. Джо сжал кулаки, встал в боевую стойку. «Ну что, страшно?» — спросил он с надеждой отражение в зеркале. «Смешно…» — пожало плечами отражение. Ладно, что еще… Ах, да, любимые рваные джинсы придется переодеть. Вот мама удивится, если конечно, заметит. И умыться, надо будет обязательно умыться.

 

***

 

Причесанный и приодетый Джо бодро вышагивал по ночному городу. Сбегать из дома было привычным делом. Сегодня вечером родители разъехались по командировкам. А если бы и не разъехались — не беда. Они не особо интересовались Джо, а домработница Сара на такие мелочи, как стук ставни или свесившийся со второго этажа канат, не обращала внимания. Знай себе куховарила и скребла полы до блеска.

Джо решился все рассказать Мэри. Толкаться в компании других остолопов и добиваться ее внимания среди бела дня — слишком скучный ход, лучше он разбудит ее ночью! Джо нервничал, руки вспотели. Надо же, как с этими девчонками все сложно. Может, повернуть обратно? Нет уж, столько переживаний и все зря? Он хотел знать правду. В конце концов, это научный подход.

Джо застыл перед резными прутьями ограды. Затаил дыхание. Спящий дом подмигнул светом в окне — Джо очень надеялся, что это окно Мэри. Он было собрался перемахнуть через забор, но заметил движение у входной двери. Он нырнул в тень, стал наблюдать.

Глянцевые люди?! На Мэри напали пришельцы! Что это — он испугался? Да нет же, нет… Джо пару раз глубоко вдохнул, выдохнул, заставил себя успокоиться, ну хотя бы перестать трястись. Снова глянул на дом — никого! Эх, он, кажется, все пропустил!

Джо взял штурмом ограду и, не различая тропинок, по клумбам бросился к окну, где все еще горел ночник. Окно было приоткрыто — Джо заглянул вовнутрь. Облегченно вздохнул. Мэри испуганно вскрикнула, замерла с ночником в руке посреди комнаты.

— Мэри! — почему-то шепотом позвал Джо, — это я! Не бойся!

«Глупо как-то сказал» — подумал про себя Джо, но мысль тут же утонула в восторге от встречи… и от вида удивленной сонной Мэри… и от радости, что с ней все в порядке — жива, здорова и даже не знает, кто рядом бродит.

Неожиданно Мэри рассмеялась,  и свет ночника в ее руке, казалось, стал еще ярче. Джо все понял — вид у него еще тот. Нарядную рубашку наверняка испачкал, когда лез через ограду, волосы снова торчат в разные стороны, да еще губы сами расползаются в глупой улыбке! То ли шел в кино и упал по дороге,  то ли целый день проработал садовником в выходном костюме.

— Ну что ты там стоишь, залезай! —  Мэри протянула Джо руку.

В другое время Джо бы и сам с легкостью взобрался на невысокий подоконник, но сейчас отказываться от помощи не стал — уж очень хотелось прикоснуться к Мэри. Он спрыгнул на пол, но руки так и не выпустил. Мэри вдруг перестала улыбаться, зеленые глаза сделались совсем кошачьими, а Мэри — неприкаянной, бездомной и одинокой. Джо пронзительно захотелось помочь ей, и он не знал как, не знал, в чем. Но так было лишь миг. Мэри снова засветилась теплом, уютом и спокойствием.  Джо облегченно вздохнул — наверное,  показалось.

Надо было что-то сказать, но Джо забыл все заготовленные фразы. К чему он так тщательно готовился? Это же не война, и не экзамен.  Любовь либо есть, либо нет, что тут доказывать? В глазах Мэри добавилось искорок, и Джо очень хотелось думать, что он правильно угадал причину.

— Мэри, я пришел сказать…

Девочка не дала закончить фразы, она закрыла его рот рукой, мягкая теплая кошачья лапа.

— Давай не будем говорить об этом вслух, — попросила она, — тогда я буду верить, что действительно знаю, почему ты надел нарядную рубашку!

Они оба тихо рассмеялись. Джо снова подумал, что второй такой Мэри нет и не будет.

 

***

 

На следующее утро план был готов.

В ту ночь они долго болтали обо всем подряд — говорить о главном Мэри запретила, а  расстаться с ней Джо просто не мог. Слово за слово, и из разговора обо всем родился вполне определенный сценарий. Мэри в шутку вспомнила свою давнишнюю угрозу взорвать всех марсиан, и Джо развил мысль дальше, расписывая, как они заминируют зал собрания и все эти твари полетят в тартарары. Мэри сперва возразила, что на их место придут новые, но, подумав, согласилась, ведь им надо с чего-то начать! Они здорово повеселились тогда, придумывая все новые безумные детали.

Джо шел домой, насвистывал мотив модной песенки, за заборами ворчали недовольные собаки. Все-таки жизнь — замечательная штука! Его уважают и любят друзья. У него благородная цель — борьба с гнусными пришельцами. И самое главное — Мэри дала ему надежду. Возможно, когда-то он даже женится на ней… Джо засвистел громче, и собаки ответили ему возмущенным лаем.

Утром Джо вспомнил идею подрыва с улыбкой. Надо же, какой бред может прийти в больную  любовью голову. Но к вечеру он уже думал иначе. Он смотрел в глаза своих товарищей и видел там пустоту. Действовать надо было немедленно.

Двое диверсантов всерьез взялись за работу. Джо то и дело поглядывал на Мэри. Неужели они отважились на такое? Мэри вздыхала. Они оба понимали — другого выхода нет. Безумная идея превратилась в четкий план. Им понадобится много, очень много людей! Удастся ли уговорить друзей на такое? Джо не сомневался — Мэри сможет.  Сам бы он даже не стал пытаться. Идея принадлежала Мэри, без нее вообще ничего бы не произошло. И как бы жилось сейчас Джо? Джо не знал. Может быть так же. Но только без Мэри, с которой мир выворачивается наизнанку.

 

***

 

Джо не смотрел друзьям в глаза — опасался прочитать там свои страхи. Мэри все говорила и говорила, и если ее не слушать, казалось будто рассказывает она не про серьезное дело ценой в человеческие жизни, а про веселую затею, розыгрыш, где в конце каждому выдадут воздушный шарик и билет в цирк.

Джо слышал напряженное сопение Эда. Оглянулся Томми — тот, видно, ждал, что Джо начнет спорить с Мэри, разнесет ее в пух и прах. Но Джо молчал. Лицо Томми стало каменным, и Джо поспешил отвернуться.

Погибнут люди, они просто убьют людей. И тогда уже неважно — выиграют или проиграют они эту войну. Джо понимал — это провал!  Но Мэри была рядом, и Джо терпел.

Приготовления начались. Мэри подробно рассказала, какие ингредиенты  понадобятся для  взрывчатки, и мальчишки забегали, стараясь ей угодить. Не одобряли, но все равно подчинялись. Джо вздохнул — ей невозможно сопротивляться. Он отстранился от дел, благо в общей суматохе никто не заметил его потерянного вида.

Все шло по плану,  до противности точно — взрывчатка подготовлена, пульт умудрились смастерить прямо на уроках, маскировочная одежда выпотрошена из шкафов и развешена на стульях, необходимое количество прутьев в заборе аккуратно надпилено, взрослые обмануты, и разрешение на ночную вылазку под тем или иным предлогом получено.

«Скоро марсианам придет конец!» — так говорила Мэри и все вокруг, а Джо хотелось крикнуть, что он передумал, и пусть все будет по-другому, и давайте отменим эту злую затею!  Но он  молчал. Молчал и ждал, когда все закончится.

 

***

 

В субботу в одиннадцать вечера все и всё было на своих местах.

Марсиане стекались к театру, революционеры заняли наблюдательные посты в ложах, смельчаки на передовой методично раскладывали вокруг «зала заседаний» гремучую смесь взрывчатки. Слаженный механизм был приведен в действие и исправно работал на благо общей цели.

Теперь Джо не сомневался в своих желаниях — он искал повода и не находил смелости все сорвать, прекратить, переиначить в дурной сон, который никогда не сбудется. Уверенная спокойная Мэри пугала его. Он не узнавал ту беззащитную и открытую девочку из его ночного приключения. Кажется, он потерял ее в ту же ночь.

Джо сидел на дереве с пультом в руках. Рядом уродливо торчали развороченные прутья забора. Все единогласно решили, что нажать эту проклятую кнопку должен именно Джо, он ведь придумал бороться с пришельцами, а значит заслужил эту честь. Джо сжал зубы — придется отвечать до конца. Скоро он нажмет кнопку и приведет в действие бомбу, наверняка ее уже установили в зале собрания. Остальная взрывчатка бабахнет, когда подожгут бикфордовы шнуры.

Мэри и его друзья вскарабкались на дерево вслед за Джо. Все трое таращились на него, будто тот вдруг начал превращаться в древнего ящера. Это ужасно раздражало и даже злило. Казалось, друзья копаются в его мыслях. Но он никого не просил лезть к нему в голову! Стараясь больше не смотреть по сторонам, Джо замер в ожидании условного сигнала. Время до противности растянулось. Руки снова вспотели, как тогда, перед встречей с Мэри, и он чуть не выронил пульт.

Мэри окликнула его, время вновь пустилось вскачь, и Джо нажал кнопку.

Хотел было закрыть глаза — мол, не видел, и не было. Но только еще шире открыл — от себя не спрячешься…

В расширенных зрачках заплясали огни. Джо судорожно глотнул, ошалело огляделся.

Отовсюду в воздух летели разноцветные фейерверки. Ночное небо Стрэнжвиля оказалось прекрасным холстом для синих, красных, зеленых загогулин, огненных цветов, живых расходящихся кругов, россыпей падающих звезд, гигантских мостов и радуг!

Джо охватило неуемное веселье: забыв все переживания недавних дней, он захлопал, закричал от избытка чувств. С окрестных деревьев, как спелые плоды, падали его вчерашние боевые товарищи, и тоже хлопали и радостно улюлюкали. Оживились и за оградой: поджигатели бикфордовых шнуров и их «жертвы» марсиане — все высыпали на лужайки, задрали головы к сверкающему небу. Да, мир пылал огнем, но не смертельным, а праздничным веселым огнем!

Сквозь восторг Джо почувствовал, что Мэри обняла его, чмокнула в щеку. Он обнял Мэри в ответ, ткнулся носом в волосы. Счастливо замер. Но то ли запах ее волос, то ли еще что-то неуловимое, связанное с другим миром, вырвало Джо на поверхность.

Праздник закончился.

Джо вдруг понял — взрыва не было. Только эти проклятые фейерверки. Все стояли вперемешку: пришельцы в строгих костюмах, его друзья,  Мэри. Они глядели вверх,  на лицах застыли преглупые выражения. Джо переходил от одной группы к другой, никого не узнавал, никого не видел.

— Эй, Джо, посмотри, как у нас здорово вышло! — вопили Эд с Томми.

— Джо, спасибо, ты устроил нам настоящий праздник! — заискивающе улыбался  Роберт Мартинс.

— Круто спланировано, старина, молодец! — Пит потрепал его по плечу.

— Не правда ли, замечательный вечер! — сказала Ева Шай, поправляя и так безупречно сидящее вечернее платье.

Из толпы выпорхнула Мэри:

— Джо, мы так старались! Тебе понравилось?

— Что понравилось? — в присутствии Мэри у Джо отлично получались глупые вопросы.

Джо еще раз обвел всех глазами — люди и марсиане смотрели на него безразлично и вежливо.

Он развернулся и ушел, первый раз в жизни стараясь ни о чем не думать, переполненный одним желанием — сбежать подальше. Его обманули и предали.

Он почему-то всегда считал, что место лжи в другом мире, на другой планете. Например, на Марсе. Но уж никак не в его собственной жизни.

 

***

 

— Джо!

Знакомый голос отозвался гремучим сочетанием радости и боли.

— Джо, я хочу объяснить!

«Такая же как все, тоже предательница» — устало подумал Джо, спустился, открыл дверь.

На пороге в легком платье стояла дрожащая родная Мэри. И до одурения пахла весной. У Джо перехватило дыхание, он поспешил отвернуться. Сейчас он разорвется надвое, и все самое лучшее уйдет с предательницей Мэри, а худшее навсегда останется здесь – глазеть в телескоп на чужие звезды.

— Я виновата, Джо, прости. — Мэри переступила порог, подняла на Джо заплаканные глаза.  — Не могла по-другому… Их я тоже люблю.

Ее папа был марсианин. Она с детства должна была выбирать. Но окончательный выбор сделал за нее папа — увез из столицы от мамы. Мэри скучала, тосковала за родными, и от нечего делать увязалась за отцом на собрания. Папа был не против, а у Мэри появился новый интерес. Она взялась помогать марсианам. Пришельцы поняли сразу, что задумал Джо, но решили — пусть крутится рядом, будет легче контролировать. Джо криво усмехнулся — когда-то он сам так подумал про Мэри. Выходит, Джо поймали на его же крючок.

Мэри снарядили шпионить за бандой. Она с радостью согласилась. Обманывать людей было не так уж и сложно. Мэри наврала с три короба про Роберта  Мартинса. Специально подобралась к Томми — знала ведь, что он водится с Джо. А потом началось самое сложное. Она думала, Джо сразу догадается, кто она. Ну хоть раз в очках на нее глянет. Но вышло по-другому. Игра затянулась.  Джо слишком ей доверял.  И Мэри стало стыдно врать. Даже ради папы. И тогда она придумала фейерверк — вместо взрыва. Это будет последняя ложь. Все ребята давно перешли на сторону пришельцев, она сумела убедить их. Только Джо ничего не знал, она просто боялась ему сказать правду. Именно потому что…

Дальше Джо решил не слушать. Он лучше будет смотреть на Мэри и запоминать ее кошачьи глаза, мягкие волосы, их запах. Такой Мэри больше нет и не будет. А может, никогда и не было.

В груди защемило. Джо вдруг захотелось поцеловать Мэри, но он просто подождал, пока порыв пройдет. Он еще немного посмотрит на Мэри, потом попрощается с ней. Наверное, он мог бы полюбить ее и марсианкой, но только не предательницей. Делиться с ней открытиями и не знать, радуется она им или притворяется. Или собирает группу, чтобы все разрушить. Страшная эта штука —  ложь.

Дверь за Мэри закрылась.

Джо стоял с другой стороны и слушал, как она плачет. Он очень хотел обнять ее, успокоить и одновременно — навсегда прогнать. И, потерявшись в своих собственных желаниях, не сделал ни того, ни другого.

 

***

 

Наивное утреннее солнце смотрело на Джо повзрослевшего, решительного и мрачного.

Полководца из него не вышло, оратора и вдохновителя тоже. Все его планы потерпели полный крах: друзья отвернулись, любовь на проверку оказалась фальшивкой. Его родной город заселен очень умными чужаками, которые к тому же умели виртуозно врать. Джо усмехнулся. Их не возьмет никакое оружие, пока такие Мэри будут невзначай подсаживаться к таким как он, и говорить, говорить, говорить о чем угодно.

Он подумал о своих родителях — Джо редко их видел, мало и натянуто общался, они могли тоже оказаться пришельцами с Марса. Раз это стало так модно. Вот Томми и Эд — полностью во власти чужаков и вполне счастливы. Томми стал отличником, резко поумнел. Старик Эда совсем завязал с выпивкой, сам Эд худо-бедно научился общаться с людьми. Как Мартинс и обещал — все проблемы решились. Только что за это надо отдать? Забыть, кто ты есть? Сделать вид, что ничего не произошло, и жить как живется? Он не пришелец, он так не сможет.

Джо затолкал в сумку собранные с вечера вещи, сверху аккуратно положил телескоп, накинул куртку и вышел на улицу. Вдохнул полной грудью свежий воздух.  Стало немного легче.

Улицы были пустынными — и хорошо, не перед кем не придется ломать комедию и объяснять, куда это он собрался. Джо не смог бы объяснить это и себе.

Джо подошел к станции, огляделся. Белый с синими полосками автобус мигнул фарами — наверное, сейчас будет отправляться. Джо протолкался к двери, прыгнул в салон. Свобода! Он позволил себе наконец улыбнуться. Впереди целая жизнь, может быть,  и нелегкая, но зато без этих фальшивок за спиной! Он не знал, куда едет, но раз и навсегда решил не выяснять, сколько там живет марсиан. Джо будет думать, что ни одного. Может, он вернется в Стрэнжвиль, но уже другим — взрослым и сильным.

Мысли стали путаться, и через пару минут он глубоко спал, привалившись головой к оконному стеклу.

Сзади на соседнем сидении Мэри еле сдерживалась, чтобы не погладить непослушные вихры. Пусть отдыхает, ему туго пришлось последнее время. Мэри вздохнула. Но ничего, они справятся. И если Джо не хочет жить среди них, она научится жить там, где окажется он.